ее на живот и резко входит в узкую жопку. Тренировки сфинктера сделали его, чуть ли не самой сильной мышцей в организме женщины. Когда член вошел полностью, она сжала круговую мышцу.
– Не отпущу!
Она спустилась от Светкиных губ к шее, покрывая ее поцелуями.
– Хочу как тетя Люба, – сказала Света и расположилась на животе параллельно ей.
– Папа, удели время и моей попе!
Батя, засадив с размаху Любе последний раз, перелез на Светку. Смазав дырку дочери слюной, он максимально аккуратно и медленно вогнал свой десятисантиметровый член ей в очко. Доставая полностью и погружая до упора, он размягчил напряжение дочери и после этого начал долбить ее уже безжалостно.
– Да! Разъеби меня полностью, папочка! Ааааа....
– Я готов порвать тебя, бля, – он надавал ей на затылок.
– Ммммм....ааааа..., – были слышны только приглушенные Светкины стоны.
В это время тетя Люба подошла к Пашке, который приходовал мать, и подлезла к их гениталиям лицом. Она умудрялась лизать яйца Пашке, а рукой гладить клитор матери. Затем наоборот – клитор языком, а Пашкины яички – рукой.
Минут через двадцать, когда все возможные комбинации были опробованы, Пашка предложил отцу:
– Покормим этих голодных птичек?
– Да, я готов.
– Девушки, на раздачу становись!
Мужики встали около кровати, а три девицы на коленях перед ними. Они открыли рты и высунули языки, как птенцы, ждущие, когда птица-мама отрыгнет им еду. Пашка с отцом начали кончать одновременно. Пашкино семя досталось тете Любе и Светке, которая находилась посередине, а всю сперму отца с жадностью приняла мать.
Обессиленные они разлеглись на огромной кровати и продолжили разговоры, начатые на кухне.
Ирина Петровна, часть третья