её язык кружился, её руки исследовали. Она открыла в себе силу, о которой раньше и не подозревала. Я был первым. Я убедил её, научил, раскрыл эту её часть. Победа была абсолютной.
Я поднял её и сам лег на диван. «Теперь», — сказал я, глядя ей в глаза, потемневшие от нового желания. — «Ты оседлай меня».
Она поняла. Она оседлала меня, опускаясь на мою длину с медленным, изысканным вздохом. Она начала двигаться, сначала робко, затем всё увереннее, найдя ритм, который ей нравился. Её голова откинулась назад, грудь закачалась, с губ сорвался тихий стон. Она растворилась в ощущениях, женщина, впервые открывшая своё тело и новые ощущения в сорок пять лет.
Мы двигались вместе, казалось, часами. Я взял её сзади, сжимая руками бёдра, а её крики заглушали подушки дивана. Я положил её и подвинулся, наблюдая за каждым мимолётным выражением удовольствия и удивления на её лице. Она быстро училась, её тело отзывчиво и жадно компенсировало целую жизнь лишений за одну ночь.
Наконец, я больше не мог сдерживаться. Я высвободился и кончил ей на живот, оставляя на коже тёплое доказательство желанности.
Мы лежали рядом в тишине после этого, переплетённые конечности, и дыхание медленно возвращалось к норме. Мир за пределами нашего пузыря перестал существовать. Я смахнул прядь влажных волос с её лба.
«Видишь?» — тихо сказал я. «Ты великолепный ученик».
Она долго молчала, рисуя на моей груди какие-то ленивые узоры. Когда она заговорила, в её голосе звучало изумление, граничащее с благоговением.
«Спасибо, Алексей», — прошептала она.
Я нахмурился. «За что?»
Она посмотрела на меня, и в её глазах стояли слёзы, но это были не слёзы грусти или стыда. Это были слёзы откровения.
«За это», — сказала она. «Это были... первые. Первые настоящие в моей жизни оргазмы».
Она откинула голову мне на плечо, и с ее губ сорвался довольный вздох.
«Ты лучший любовник, которого я когда-либо знала».
лишение невинности анечки