сделать. Хочет не «попробовать», а именно «сделать»! Она пока всё ещё «центр вселенной» а он всё ещё её «бесправная вещь и игрушка». А это будет прекрасным финальным аккордом его унижения и подчинения ей. А заодно это заставит его ещё усерднее хранить их тайну. Ведь чем больше стыд, тем прочнее рот на замке. Да и когда, если не сейчас? Ольга была не уверена, что при даже при Аллочке, несмотря на все их планы и откровенные разговоры сумеет это повторить. Сейчас у Ольги даже в мыслях не было спрашивать бедного Диму, что лежал под ней.
Она улыбнулась и вновь придвинулась ближе, вновь усаживаясь киской на Димин рот. Она, когда окончательно пришла в себя, почувствовала позывы… и поняла, что хочет писать… а тут… всё к этому располагало.
— Ты был хорошим мальчиком. Я довольна и хочу тебя наградить, — проворковала Ольга как-то даже нежно, — Угощайся. Пей. Только осторожнее, не пролей ничего.
Ольга ещё больше надавила киской на Димин рот, заставляя губы приоткрыться сильнее и внимательно глядя ему в глаза. Дима даже не дернулся, только в глазах промелькнуло что-то вроде смятения и растерянности. Но теперь Ольгу это уже смутить не могло. Теперь она была уверена и, прикрыв глаза, пустила первую струйку, с удовольствием услышав, как Дима громко сглотнул. Потом ещё одну и ещё….
Так она и продолжала, иногда останавливаясь, чтобы дать Диме всё проглотить и писала дальше, пока полностью не опустошила свой мочевой пузырь. Ольга только слышала, как Дима глотает всё чаще. И ей было всё равно, нравится ему или нет. Ей этого хотелось, и этого было достаточно. А он… он сделают всё, что она захочет! Какой кайф!
— А теперь почисти меня… языком по губкам… даааа, вот так, с обеих сторон… мммм, хороший мальчик, теперь между губок, но не глубоко, чтобы ни капельки не осталось…., — Ольга снова смотрела в глаза Диме, а он… смотрел будто сквозь неё, но выполняя всё то, что она ему говорила.
Ольга слезла с Димы, чувствуя, что …. получила от этой встречи всё, что хотела и ни о чём не будет жалеть. А Дима? Ольга вновь вспомнила их разговор с Аллочкой… Пусть сам решает, как к этому относиться.
Дима же ещё какое-то время лежал, приходя в себя, всё ещё сглатывая и привыкая к новому привкусу, этому привкусу унижения и покорности, который так и оставался во рту, несмотря на то, что он уже много раз сглотнул.
Когда он, наконец, пришёл в себя и приподнялся, то увидел, что Ольга уже деловито надевает трусики и бюстгальтер. Теперь он не знал, как себя вести с этой женщиной, как ему к ней относиться, не понимал, как он себя теперь будет ощущать рядом с ней. Глядя, как Ольга совершенно невозмутимо поправляет чашечки бюстгальтера у себя на груди, он остро ощущал возбуждение от вида этой зрелой и такой сексуальной женщины, но после того, что она с ним делала, как он….
— Ольга Валерьевна, я…. — смущенно пробормотал Дима, даже не зная, что именно он хочет ей сказать.
— Мне пора. Собирайся быстрее, — Ольга, будто только сейчас вспомнив про него и явно не собираясь дожидаться, пока он соберется с мыслями и закончит фразу, бросила взгляд на Димины джинсы на полу (теперь их уже можно было надеть), после чего направилась, к шкафу и достала свои юбку и блузку.
Дима потянулся за своими штанами и стал их неуклюже натягивать, пряча слегка опавший, но все ещё возбуждённый член.
— Сейчас вызовешь мне такси до дома. Адрес помнишь? — Ольга
Кровные узы