отшлепать еще раз. Или давай выясним, каков твой предел порки. Я буду шлепать тебя все сильнее и сильнее, пока ты не достигнешь своего предела, и тогда на выходные порки больше не будет. Выходные будут только для удовольствия.
— После того, как ты достигнешь моего предела, займемся сексом? – спрашивает она.
— Рабыня, я никогда не стану запрещать тебе заниматься сексом. Жестко или нежно, я всегда буду трахать тебя. На самом деле, я думаю, что это уместно, если мы будем жестко трахать твою задницу. Это тоже должен быть приятный жесткий трах, после нежного любовного секса прошлой ночью. – говорю я.
— Эззи, о чем она думает?
— Она нервничает и взволнована. Она знает, что будет больно, но ей не терпится узнать, на что она способна, и тогда ты возьмешь ее. - Говорит Эззи.
— Спасибо тебе, Эззи.
Я бросаю взгляд на свою одежду и замечаю грузовой пояс, который ветеринары сшили из переработанного пожарного шланга, а затем свои кроссовки или, что более важно, шнурки на ботинках. Я встаю и иду за своей одеждой. Я указываю на пол. - Стой и не двигайся.
Я вижу, как Карен встает и опускается на пол. Как и прошлой ночью, она закидывает руки за голову и смотрит в пол. Я вытаскиваю шнурок, а затем ремень. Я перекидываю ремень через шею и встаю перед Карен. Я вижу беспокойство в ее глазах, когда она смотрит на ремень у меня на шее. - Руки. - говорю я ей.
Карен опускает руки, и я сжимаю их вместе и дважды оборачиваю вокруг ее запястий, прежде чем завязать. Я снимаю ремень с шеи, складываю его пополам и щелкаю. Раздается громкий щелчок. Ее глаза расширяются. - Встань на колени рядом с кроватью и ляг поперек нее, вытянув руки перед собой. - Я беру ее за подбородок и заставляю ее лицо смотреть на меня. - Это все зависит от тебя. Я буду бить все сильнее и сильнее, пока ты не скажешь стоп-слово. Нам нужно выяснить, где твои границы, если ты думаешь, что я буду снисходителен к тебе.
— Да, господин. - Тихо говорит она. Она нервничает. Я ясно вижу это по ее лицу, когда она поворачивается, становится на колени на полу и наклоняется над кроватью. Она поворачивается и смотрит на меня. - Я готова, господин.
Я поворачиваюсь и начинаю с сильного удара. Карен громко ахает, и ремень оставляет четкий ярко-розовый след. Я поворачиваюсь и бью ее в другую ягодицу чуть сильнее. Она вскрикивает, и я даю ей мгновение, чтобы снова ударить посильнее по одной ягодице, затем по другой. Она прячет лицо в одеяло и кричит. Ее бедра двигаются. Ей больно.
— Эззи, как поживает моя девочка? – спрашиваю я.
— Бен, последние шлепки причинили ей боль, но она отказывается кричать. - Говорит Эззи.
Я решаю, что еще раз шлепну ее в обе ягодицы. Если она не позовет, это сделаю я. У меня нет ни малейшего желания бить ее или оставлять с синяками на заднице. На самом деле, я слегка протягиваю последние два. Она вскрикивает. Она пытается скрыть это, но я слышу, как она плачет, уткнувшись в простыни. Ебать!
Я держу себя в руках, когда кладу ремень на ее задницу. - Не двигайся. - Я беру лосьон из ванной и возвращаюсь. Я развязываю простой узел на ее запястьях. Я вижу красные отметины в том месте, где она его затягивала.
Я поднимаю ее и обнимаю. Она плачет, уткнувшись мне в грудь. Я просто держу ее, пока она немного не успокоится. Я подталкиваю
приезд жены