камере, поворачивалась, а затем отбрасывала бикини в сторону и вставала обнажённой перед объективом. Она опустила руку между ног и потёрла свою милую маленькую киску. Затем она открыла свой ноутбук и села в кресло, которое пододвинула к Бренде.
Наконец я замедлил темп и вытащил член из искалеченного горла Бренды. С кончика стекали капли слюны и предэякулята. И без того красное лицо Бренды стало ещё краснее, когда она сердито посмотрела на меня. По её подбородку и груди стекали сопли, слюна и предэякулят — и, возможно, даже немного рвоты. Она стояла на коленях, прикованная к кровати, и смотрела на нас.
Меган открыла свой компьютер и повернула экран к Бренде так, чтобы это было видно зрителям трансляции.
— Что это? — спросила Бренда. — А ты кто такая?
— Меня зовут Меган, я девушка Джесси и Брайса.
— Брайс, этот чёртов малолетний преступник, — выплюнула Бренда. — Его нужно было оставить гнить в тюрьме. И его сестру-шлюху Джесси тоже.
Я сдержался. Я хотел снова дать ей пощёчину, но передумал. И всё же.
Она уже собиралась нажать «воспроизвести», когда заговорила мама.
— Стоп! — сказала она. — Подожди. Прежде чем показать вам это видео, я хочу представить нашего следующего специального гостя.
Джесси, Меган и я в некотором замешательстве повернулись к нашей матери. Она никогда не говорила ни о ком, кроме нас.
Моя мать взяла телефон и отправила кому-то сообщение. Через мгновение входная дверь в квартиру открылась, и по пентхаусу к двери спальни застучали каблуки.
К дверному проёму медленно приблизилась фигура. Это была фигуристая женщина в длинном плаще и шляпе с густой вуалью, закрывающей лицо.
— Какого хрена, — сказала Бренда. — Чёртова сталкерша, убери её от меня. — Она отстранилась и попыталась снять наручники, впервые обнаружив, что это не те быстросъёмные наручники, которые она привыкла носить на своих шоу.
Она села на колени, а затем попыталась спрыгнуть с кровати, но обнаружила, что её ноги слишком крепко скованы.
— Какого хрена, — повторила она, и её и без того красное от гнева лицо стало ещё краснее. Она повернулась к моей матери.
— Ну и стерва же ты, — сказала моя мать и отшатнулась, словно собираясь снова её ударить. Бренда съежилась, и мать опустила руку.
Таинственная женщина, стоявшая в дверном проёме, медленно расстегнула ремень на своём плаще и позволила ему упасть на пол. На ней был чёрный полупрозрачный комбинезон в полный рост. Она выглядела немного старше нашей матери и Бренды, но явно прибегала к хирургической помощи. Её грудь упруго выступала вперёд, а длинные дерзкие соски указывали в небо над вздымающимися холмиками. Её живот был упругим и подтянутым, что говорило о регулярных занятиях в спортзале. И хотя её бёдра были полноваты, они были в хорошей форме, а ноги — в отличной.
На талии и между ног у неё была надета сбруя, с которой свисал огромный фаллоимитатор длиной около 45 сантиметров и почти с мой кулак в обхвате.
Что-то щёлкнуло у меня в голове. Я понял, что знаю эту женщину, когда она сняла шляпу и вуаль и бросила их на пол поверх пальто. Длинные чёрно-серебристые локоны ниспадали ей на плечи и спускались по спине почти до талии. На её лице, как и на теле, были заметны следы пластических операций.
Я ахнул.
— Бабушка... — одновременно произнесли мы с Джесси.
Моя мать заговорила. «Это мать моя и Бренды, которая пришла, чтобы поучаствовать в унижении своей младшей дочери».
Немного предыстории: когда нашей бабушке было примерно столько же лет, сколько сейчас нашей маме,
Настоящая любовь способна ждать годами...