Он поднял глаза к её лицу, и голос прозвучал хрипло, почти срываясь:
— Можно... хоть немного потрогать?..
Настя прищурилась и усмехнулась уголком губ. Наклонилась вперёд и тихо произнесла:
— Потрогать?.. А как ты хочешь? Вот так?
Она медленно положила одну ладонь на свою грудь, обхватила упругую плоть и сжала, большой палец легко скользнул по соску, от чего он встал ещё твёрже.
— Или вот так?.. - её вторая рука скользнула вниз, между бёдер. Настя раздвинула губки пальцами, блеснув влажностью, и коснулась клитора лёгким круговым движением.
Толик замер, глаза его буквально прилипли к её пальцам. Настя дышала чаще, движения становились чуть смелее. Она гладила грудь, сжимала её, щекотала соски, а другой рукой уже ритмично ласкала клитор, раздвигая и поглаживая губки, показывая всё в мельчайших деталях.
— Вот так ты хотел? - выдохнула она, глядя прямо в его глаза.
Толик едва слышно простонал, не в силах оторвать взгляда.
Он сглотнул, его голос сорвался на шёпот:
— Да... пожалуйста.
Настя провела пальцами по своей груди, сжала её сильнее, чувствуя, как соски напряглись под её прикосновением. Вторая рука скользила между ног, ласкала клитор, губки, и её дыхание становилось всё прерывистее. Она видела, как Толик смотрит, как он жадно глотает глазами каждый её вздох, каждое движение.
И это возбуждало её до дрожи.
...В голове вдруг вспыхнула картина той съёмки с Сергеем. Его голос, его уверенные руки, как он заставил её потерять контроль. Как она встала перед камерой на колени и отсосала ему, забыв о правилах и о себе. Если бы тогда в студию не вошёл Евгений - скорее всего, всё закончилось бы сексом прямо там, на холодном полу.
Тогда она была ведомой. Отдалась его власти. И в этом было что-то неправильное. Что-то не так с ней самой.
Но сейчас - всё иначе.
Сейчас Настя вела игру. Она решала, сколько показать, как дразнить, как управлять этим напряжением. Толик мог только смотреть, только просить. А она наслаждалась властью, ощущая, как от этого её тело горит ещё сильнее.
Да... вот оно. Разница.
Перед глазами вставали два образа - тогда, в студии с Сергеем, и сейчас, здесь, на кухне. Тогда её словно заворожили, лишили воли: он вёл, он диктовал, и она шла за ним, словно под гипнозом. Тогда ей казалось, что она не хозяйка собственного тела.
А теперь... всё наоборот.
Толик стоял на коленях перед ней. Он молчал и смотрел на неё снизу вверх, как на богиню. Его дыхание сбивалось, он просил, почти умолял.
Я веду игру. Я решаю, сколько показать. Я управляю его желаниями.
Настя сжимала грудь, играла с сосками, а пальцы другой руки всё глубже ласкали влажную щель. Каждый её стон, каждый полувздох вызывал у Толяна новую судорогу в плечах. Она чувствовала, что он на грани - и это заводило её ещё сильнее.
Да, я могу довести его с одного взгляда. Он не тронет меня без разрешения. Всё под контролем. Это моя сцена, моё шоу. Теперь я не ведомая, теперь я сама режиссёр.
Она поймала его взгляд и чуть улыбнулась. Её тело горело от возбуждения, но в груди пульсировало новое ощущение - сладкое чувство власти.
Меч, магия и бронелифчики.