Начав приходить в себя, отходя от наркоза после операции, Юра сразу и глубоко погрузился в воспоминания о детстве и юности. Ничего конкретного в голове не задерживалось, но автобиография как диафильм, даже скорее как старое немое кино с поясняющими вставками, быстро мелькала перед его мутным внутренним взором.
Садик, первая любовь, футбол, учеба в школе, вторая любовь, секция рукопашного боя, техникум, третья любовь, патриотический клуб, а потом повестка, армия, полгода учебки ВДВ и Афганистан...
Подумав о войне Юра сразу вспомнил о друге, единственном и настоящем – Витальке, которому обязан жизнью. На волне беспокойства парень открыл глаза, приподнялся, потряс головой и окончательно вынырнув из медикаментозной дремы посмотрел на кровать стоящую у противоположной стены двухместной палаты.
Нервным вздохом облечения вырвалась радость Юры - Виталька был на месте - лежал на спине частично прикрыв лицо простынкой.
— Вит?!... - позвал Юра, но даже сам еле расслышал свой голос, - Виииит!!!...
Друг не отзывался и прищурившись Юра попытался разглядеть вздымается ли, от дыхания, грудь Витали, для чего чуть отодвинул правую ногу в сторону. В это же мгновение из-под простынки донесся бодрый всхрап, который несколько раз повторившись сразу же превратился в мерное посапывание. Друг явно был в порядке и богатырски спал днем, что подтверждали электронные часы над дверью, показывающие начало четвертого.
Но даже не успев испытать по этому поводу радость и облегчение Юрий оцепенев смотрел на нижнюю часть своего тела. Он вспомнил причину операции...
— Ноги... - прошептал парень и попробовал пошевелить ими.
Но пошевелилась только ступня подвешенной правой. Левой не было.
Перед тем как его накрыла волна депрессии Юра отчетливо вспомнил взрыв, боль и громкие стоны. Стоны Витальки, лицо которого превратилось в кровавое месиво, но несмотря на это он тащил его Юрино контуженое тело. Потом выяснилось, что Вит сначала нес, а потом тянул Юру по земле несколько километров по горам... и что их чуть было не убили свои, приняв за душманов, и что обоим пообещали награды, и как они радовались, что вообще остались живы.
Видимо пульс у Юры зашкалил, прибор от которого к его руке тянулся провод противно запищал и меньше чем через минуту в палату зашла пожилая медсестра с очень добрыми слезящимися глазами. Она посмотрела показания, измерила температуру и быстро сделала Юре укол, а потом сидела рядом и успокаивающе гладила его по голове, до тех пор, пока он не уснул.
Но Юра даже во сне слышал ее тихий шёпот:
— Ничего, миленький, все будет хорошо...
Приоткрыв один глаз, он понял, что это было не во сне, а наяву, только вместо доброй медсестры, рядом сидела его черноволосая мама, и гладила теплыми ладошками по лицу и предплечью одновременно. Увидев, что сын проснулся, женщина привстала и чмокнув его в щеку прошептала:
— Здравствуй, сладкий мой…
— А где папа?.. – спросил парень, не увидев рядом с мамой привычную усатую улыбку.
Родного отца Юра не видел никогда, тот исчез сразу после того как восемнадцатилетняя Нина сообщила ему о беременности. Когда мальчику было три, она сошлась с мужчиной старше на четырнадцать лет, общего ребенка сделать у них так и не получилось, но Николай вырастил Юру искренне любя как родного – по праву именуясь отцом, а не дядей Колей.
— Уехал же… Ты забыл да? На следующий день как приехали, не успели в гостиницу заселится, он уже засобирался, переночевал и обратно помчался… работа не ждет, очередная вахта, ты уж прости его, - как бы оправдывая ответила Нина, - там новое месторождение у них, нефть… в общем срочно все…
— Да, перестань, я вспомнил, понимаю и не обижаюсь, все в
Романтическая фантазия