себе, что касания сына немного заводили ее, но не настолько, чтобы она действительно захотела продолжения.
— «Но… раз тебе от этого польза… а ты на большее не решаешься, - подумала она, - то я сама направлю и позволю тебе немного больше, но конечно не все…»
— --
Они не обсуждали это вообще никак. Просто мать садясь или ложась рядом с сыном, начала его гладить сама, причем везде, в том числе и совсем недалеко от интимной зоны. Она поглаживала его руки, плечи, иногда ноги, живот, грудь. А Юра, как зеркало, начинал делать то же самое.
Ничего особенного родственники не натворили, просто поглаживали друг друга в допустимых местах, но через два дня сын сам впервые коснулся попы матери.
Он лежал на спине, Нина рядом на боку, положив голову ему на плечо, а Юра обнимал ее за талию, нежно поглаживая бок и часть живота женщины. Мать не спала, и находясь в полудреме еле сдержала дрожь, когда осмелевший сын медленно скользнул рукой сначала на ее бедро, а потом на ягодицу и обратно на талию.
Он повторил этот маневр не один десяток раз, за это время обнаглев на столько, что, слегка задрав мамину юбку, скользил пальцами по голой коже бедра и попы напрямую. Нина же буквально окаменела от его касаний, борясь со стыдом, но в процессе таки расслабилась, и даже некоторое время действительно дремала.
А проснувшись, и поняв, что в это время рука Юры лежит аккурат на ее ягодице, да не просто лежит, а нежно сжимает ее нижнюю часть, Нина, приподнявшись и заглянув сыну в глаза, спокойно спросила, одновременно ободряюще улыбаясь:
— Тебе нравится трогать меня за попку, сынок?..
— Да… ты очень красивая... прости, я понимаю, что так нельзя, но...
— Трогай еще… - игриво прошептала Нина и чмокнула сына в щеку, - мне это тоже приятно, нежные касания всем нравятся… Так что продолжай, но глубоко под одежду не лезь, ладно? И знаешь, что?! Я тоже тебя потрогаю!..
И рука матери проскользнув мимо паха забралась под сына и сжала его задницу. Они захихикали, и некоторое время смеясь жмакали попы друг друга. Но если у сына не было возможности проверить степень влажности в трусиках матери, у нее была, ведь предплечье и бедро женщины несколько раз коснулись чего-то очень твердого.
Каменная эрекция сына лишний раз напрягла и Нину, но в тоже время обрадовала – ведь щупая мать, он забывал и про ногу, и про девушку, и про друга, а главное про депрессию. Сын захотел жить, но явно захотел и мать…
И как не было стыдно Нине, жалость и сострадание к сыну, заставляли ее продолжать и терпеть то, что она стала для него куклой, как следует облапав которую он потом мастурбировал в туалете.
При этом она понимала, что во время мастурбации он представляет, как трахает ее, свою мать – и это приводило ее в смятения и страх, но позитив, которым светился сын, заставлял мать с улыбкой продолжать подставлять тело под его руки.
— --
С того вечера эти игры стали постоянными. Причем не вечерними, а именно постоянными, мать и сын обжималась с утра до вечера, делая это набегами и со смехом. Юбки и декольте Нины стали еще более вызывающими, и осознанно обнажая ноги почти до трусиков, она вопреки своим словам не останавливала руку сына, которая все смелее проникала под ткань и щупала ее попку.
Юра не надеялся на большее, но то что давали, брал по полной – чуть раздвигая ворот блузки, чтобы сильнее оголить полушария, которые всегда были в красивом белье, он поглаживал и
Натюре (отрывок из мини-повести)