я дрочу мысленно, представляя, как пересмотрю это ночью, кончая на её стоны".
Ибрагим кончил быстро, рыча:
— Бери в жопу, шлюшка... ааа! — Сперма хлынула, вытекая, анус теперь был как туннель — не закрывался, розовый, сочащийся.
Миша сменил его, его толстый член гребца растянул дырочку ещё:
— Теперь я! Ох, Наташа, жопа твоя — спермоприёмник! С битой в пизде — идеально! — Он долбил яростно, бита хлюпала в унисон, Наташа кричала в оргазме:
— Миша... жопа... полная... ааа, кончаю... вы меня... порвете!
Когда Миша слил в неё, сперма потекла ручьём, анус зиял, не смыкаясь. Ибрагим хлопнул меня по плечу:
— Игорь, жопа твоей жены — как пещера! Снимай внутри, брат — ближе камеру камеру, посмотрим, как сперма плещется. Ха-ха, семейный архив — с внутренним видом!
Я замер, но возбуждение толкнуло: "Снимать внутрь жопы... блядь, это пик унижения... но хуй мой рвётся из шорт". Наташа, тяжело дыша, хрипло:
— Да... снимай, милый... внутри... ой, жопа горит... от спермы!
Алексей поднёс телефон к её анусу, засовывая пальцем глубже, чтоб камера поймала — белая жижа, блестящая, внутри. "Видишь, Наташа? Полная наших хуев!" — заржал он.
Наконец, Ибрагим вытащил биту из пизды — с чавканьем, её киска зияла, сочась:
— Теперь в жопу её! Миша, держи дырочку. — Они растянули анус, и бита, смазанная соками, вошла с трудом — Наташа заорала:
— Ааа... бита... в жопу... растягивает... ох, не влезет... ааа, не входит! — Толстый конец растянул дырочку до предела, хлюпая спермой, и вошла наполовину, её тело задрожало в новом оргазме.
Миша комментировал:
— Ха-ха, Наташа, жопа твоя — теперь бейсбольный стадион! Бита в ней — как хоум-ран! Игорь, снимай, это кульминация — твоя жена с битой в жопе, как настоящая гимнастка!
Я снимал, мысли вихрем: "Она принимает биту в жопу... стонет от боли и кайфа... они её сломали, а я люблю это... люблю свою шлюху". Зал наполнился их смехом, её стонами — тренировка продолжалась, и я знал, это не конец.
С улыбкой игривой на алых губах