Солнце щедро лилось на Центральный парк, превращая траву в изумрудный бархат. Воздух вибрировал от тепла, смешивая запахи свежескошенной зелени, сладкой земляники из корзины с едой и далекого дыма мангалов. Тридцатидвухлетняя Анна расстилала клетчатое покрывало на выбранной поляне, ловя улыбку мужа, тридцатисемилетнего Марка. Его руки, сильные от работы в саду, уверенно втыкали колышки для импровизированной палатки от солнца.
Дети – четырнадцатилетний Максим с уже почти с мужским силуэтом, но еще с мальчишеской неуклюжестью, и двенадцатилетняя Лиза, хрупкая, как тростинка, с копной каштановых кудрей – бегали с мячом, их смех звенел чистыми колокольчиками.
«Семейная идилия», – подумала Анна, выкладывая из корзины контейнеры с едой. Женщина чувствовала тепло солнца на коже под легким летним платьем с мелким цветочным принтом, его хлопковая ткань нежно облегала бедра. На ней были только эти платье, бюстгальтер и простые хлопковые трусики телесного цвета – практично для пикника.
Марк подсел рядом, его рука невольно легла жене на поясницу, знакомое, теплое прикосновение, от которого по спине пробежали приятные мурашки даже после пятнадцати лет брака.
— Пап, смотри! – Максим ударил ногой по мячу, отправив его в сторону парочки, расположившейся метрах в десяти от них.
Анна повернула голову, следя за полетом, и увидела соседей по поляне. Парочкой были на вид студенты. Парень – высокий, жилистый, в мятых шортах и футболке с каким-то банд-принтом, с хищной грацией ловящий фрисби на лету. Девушка – хрупкая брюнетка с короткой стрижкой, в облегающих джинсовых шортах и топе, открывающем плоский живот. Они смеялись, легко, беззаботно, их энергия была почти осязаемой.
Тут налетел порыв ветра - внезапный, игривый, как весь парк вокруг. Он ворвался на поляну, закружил бумажными салфетками, сорвал кепку с чьей-то головы дальше и задрал подол платья Анны.
Резко и неожиданно.
Воздух охватил ноги женщины выше колен, бедра, и на мгновение – дольше, чем следовало бы – открыл всем взорам гладкую кожу бедер, изгиб ягодиц и скромные, практичные трусики телесного цвета, плотно облегающие ее интимные места.
Анна ахнула, больше от неожиданности, чем от стыда, и инстинктивно прижала платье к бедрам. Жар моментально хлынул молодой матери в лицо. Она мельком увидела, как Марк ухмыльнулся, явно считая это забавным курьезом. Максим и Лиза, увлеченные своей игрой, ничего не заметили.
А вот студенты заметили.
Анна подняла взгляд как раз в тот момент, когда парень ловил фрисби. Его глаза, темные, живые, были прикованы не к диску, а к ней. К тому месту, где только что мелькнула интимная деталь ее туалета.
Взгляд студента был не грубым, а скорее заинтересованным. Изучающим. Как будто он зафиксировал неожиданный, пикантный кадр. Девушка рядом с ним тоже смотрела, прикрыв рот рукой, но не от смеха – в ее карих глазах читался интерес и легкое, почти профессиональное любопытство. Парочка переглянулась, и на губах парня появилась едва заметная улыбка. Студенты что-то быстро прошептали друг другу.
***
Анна опустилась на покрывало, чувствуя, как жар в щеках медленно спадает, но внутри что-то щелкнуло. Стыд? Нет, скорее легкое возбуждение. Неловкое, неожиданное, но отчетливое. Как будто этот случайный взгляд незнакомого парня коснулся не только ее кожи, но и чего-то гораздо глубже. Женщина налила детям лимонада, вручила Марку бутерброд с лососем, стараясь вести себя естественно.
Но глаза Анны сами собой тайком скользили в сторону студентов. Они устроились ближе, чем раньше, разложив свое скромное угощение.
Парень полулежал, опираясь на локоть, его взгляд, скользя по поляне, раз за разом возвращался к засветившей трусики женщине. Не нагло, не пристально, но настойчиво. Каждый раз, когда их взгляды встречались – а Анна ловила себя на том, что ищет этот контакт – в ее
Моя история 4