— Ох! — вскрикнула Лена, когда Ваня поднял её с дВани. Она буквально почувствовала, как его член выскользнул из её сжатой киски. Как тряпичную куклу, разъярённый сын поставил её на колени на дВаня. Упершись руками в спинку, она попыталась оглянуться.
Лена была шокирована, увидев на лице сына смесь ярости и животной страсти.
— Ваня? — только и успела выдохнуть она, прежде чем он встал сзади. Одним резким движением он вогнал в неё весь свой стальной член.
— Уууууууууууууууххххххххххх! — закричала Лена, чувствуя, как её растягивают глубже, чем когда-либо. — Дааааааааа... трахай меняяяяяя!
Запах секса и пота заполнил гостиную, пока Ваня долбил мать. Он впился пальцами в её бёдра, пытаясь найти опору, и вгонял в неё так глубоко, словно хотел, чтобы кончик его члена показался у неё из горла.
Лена стонала и кричала, пока сын владел её телом. Один оргазм сменялся другим, её тело дрожало от наслаждения. Впервые за свои пятьдесят лет она получала самый жёсткий трах в жизни.
И снова она почувствовала, как толстый член сына набухает внутри неё.
— О Боже... малыш... — закричала она, ощущая, как узел в животе развязывается.
— Ленаааааааааааааа! — проревел Ваня. Он не мог остановиться, его горячее семя вырывалось с каждым толчком, заполняя женщину под ним.
Когда кипящая жидкость достигла её матки, Лена почти потеряла сознание от удовольствия. То, что он назвал её по имени — не «мам» или «мать», а как женщину, — добило её.
— Ваня... — было единственное, что она смогла выдохнуть, прежде чем её тело взорвалось. Она впервые в жизни кончила так сильно, что соки залили её бёдра и диван.
Когда они рухнули на дВаня, Лена впервые за пятьдесят лет почувствовала себя цельной. А Ваня думал только о двух оставшихся... А потом будет пятница. Что тогда?
****
Лена смотрела через лобовое стекло на Вани Петрова, стоящего у тротуара. Боль в его глазах отражала её собственную в этот момент. В животе сжался комок, когда она попыталась помахать ему, медленно отъезжая. Два часа они провели в объятиях друг друга, их слова метались между страстью и гневом, пока наконец не сменились покорностью.
— Дорогой, мне нужно вернуться, — уже в двадцатый раз сказала Лена своему сыну.
— Не понимаю почему, — возразил Ваня. — Он тебя не хочет, а я — да.
— Знаю, малыш, — ответила мать, поглаживая его по щеке. — Но пока я всё ещё его жена. Он ждёт меня сегодня.
— К чёрту его, — выплюнул Ваня, и его мать вздрогнула от яда в его голосе. — Всё, что ему нужно, — это кто-то стирает его одежду, готовит еду и убирает его чёртов дом. Ты там как служанка, мам, — сдавленно добавил он.
Весь утро они спорили, пока Лена пыталась объяснить, почему чувствует, что должна вернуться. Но когда она уже начала выезжать со стоянки, Ваня бросился к её открытому окну, просунув голову внутрь.
Когда его губы впились в её, у неё перехватило дыхание — столько страсти она не чувствовала за всю жизнь. Потом он посмотрел ей в глаза, и в его взгляде горел огонь, которого она раньше не видела ни у одного мужчины.
— Я люблю тебя, Лена, — сказал Ваня. — Запомни: однажды ты будешь моей.
Пока она выезжала на трассу, его слова звенели у неё в ушах.
— Как-нибудь, малыш, — прошептала она в пустую машину, — я в этом не сомневаюсь.
Следующие три недели они проводили больше времени в телефонных разговорах, чем наедине. Если Ваня не звонил матери, то звонила она. Они обсуждали свои дни,
эльмира...брачная ночь...