следующий. Процессия, казалось, не закончится никогда. Члены сменяли друг друга: один — короткий и коренастый, с кривым стволом, который тёрся о её чувствительные точки особым, сводящим с ума образом; другой — старый и жилистый, с тонкой, но выносливой плотью, который трахал её медленно и методично, заставляя её изнывать от неторопливого, почти медитативного напряжения.
Вера принимала их всех. Она сосала, лизала, ласкала руками, подставляла свою измотанную киску и свою упругую попку. Её платье промокло от пота и грязи, волосы растрепались, макияж растёкся. Но в её глазах горел всё тот же ненасытный огонь. Она превратилась в чистую плоть, в инструмент для получения и отдачи низменного, примитивного удовольствия.
В какой-то момент в кабинку напротив вошла ещё одна женщина — полная, зрелая дама с седыми волосами. Увидев через дыру истошно стонущую Веру, она лишь хрипло рассмеялась.
«Ну что, девочка, не надорвёшься?» — проговорила она своим сиплым голосом.
Вера в ответ лишь слабо улыбнулась и показала ей язык, на котором ещё блестела чужая сперма. Это был вызов, приглашение к соревнованию.
Женщина фыркнула, и скоро в дыру напротив Веры просунулся еще один член — на этот раз он был украшен крошечным серебряным пирсингом на уздечке. Вера, увидев это, оживилась. Её усталость как рукой сняло. Она с азартом принялась исследовать металлический шарик кончиком языка, заставляя мужчину за стеной биться в конвульсиях.
А я всё стоял и смотрел. Моя рука сама потянулась к ширинке, к моему собственному члену, который, вопреки всему, был каменным от возбуждения. Я ненавидел себя за это, но не мог остановиться. Я ласкал себя, глядя на то, как моя жена, моя Верочка, превращается в общую утеху, в похотливую шлюху, жадно вылизывающую пирсинг на чужом, незнакомом хуе.
Я видел, как её взгляд через дыру встретился с взглядом другой женщины — той самой, полной. В их глазах читалось не соперничество, а странное понимание, товарищество по разврату. И тогда Вера, не отрываясь от своего занятия, медленно, с вызовом, подняла руку и поманила ту женщину к себе пальцем.
Та хихикнула и скрылась из виду в своей кабинке. Через мгновение дверь в кабинку Веры скрипнула и отворилась. На пороге стояла та самая женщина. Она была грузной, с обвисшей грудью и густыми седыми волосами на лобке. Её глаза блестели от возбуждения.
Не говоря ни слова, она опустилась на колени рядом с Верой. Её мясистые, покрытые веснушками руки потянулись к телу моей жены. Она грубо сжала её упругую грудь, большими пальцами водя по затвердевшим, ярко-красным соскам. Затем её рука поползла вниз, к влажному бугру и ее толстые пальцы грубо втёрлись в него, смешивая соки нескольких мужчин.
Вера застонала и откинула голову. Её глаза были закрыты, на лице — маска блаженства. Она сама потянулась к телу женщины, её тонкие пальцы впились в жирные, покрытые целлюлитом ягодицы, лаская и разминая их.
А мужчина с пирсингом тем временем продолжал трахать её рот. Он уже близко к концу, его дыхание стало прерывистым.
Женщина, понимая это, наклонилась к лицу Веры и своим большим, мясистым языком принялась вылизывать её щеку, подбородок, губы, собирая остатки спермы, которую Вера ещё не успела проглотить. Это был отвратительный и в то же время невероятно эротичный ритуал.
Я больше не мог этого выносить. Моё собственное семя хлынуло горячей волной мне в ладонь, пачкая штаны. Я прислонился к гнилой стене, чувствуя, как меня трясет от стыда, отчаяния и невыносимого возбуждения.
Когда я снова посмотрел в щель, все было кончено. Мужчина ушёл. Женщина, тяжело дыша, поднималась с колен, с удовлетворением облизывая губы. А Вера... Вера лежала на полу, абсолютно
Странная просьба