его попросили, но он бы оказал поддержку и сделал бы всё возможное, чтобы увидеть её, если бы мог. Он был бы идеальным отцом для своенравного и любопытного ребенка, такого как я. Идеальный баланс моей умной, но критичной и невротичной матери.
И это означало, что всё, во что я верила и что делала, было основано на лжи. Мама лгала мне. По своим собственным причинам, которые, я уверена, она считала достаточно важными. Ей никогда не нравились сложности в жизни. У неё никогда не было проблем с обманом людей «для их же блага».
Он даже не знал, где она, а после развода она сохранила фамилию моего отчима, и он даже не узнал о её похоронах.
И если всё это основано на лжи, то... нет, блядь, прекрати. Хватит. Я узнала достаточно за один день.
Но мой мозг безжалостно продолжил:
«Это сделало меня воровкой. Нет, это не так. Это сделало меня лживой воровкой-шлюхой, которая соблазнила собственного отца, чтобы разбогатеть и уничтожить его. Не знаю, почему меня это удивляет, после того, что мне пришлось делать, чтобы выжить на улицах Лос-Анджелеса. Вот она. Простая правда. Наконец-то».
Если бы только я не сделала то, что сделала с ним! Может быть, тогда я могла бы признаться ему. Но сейчас? Я представляла себе его лицо, его добрые глаза, смотрящие на меня, когда я рассказываю ему, что я сделала и почему. Рассказываю ему о месяцах, которые я потратила на разработку плана мести. Что я готовилась сделать с ним, единственным невинным членом семьи, о котором я теперь знала. Я представляла, что он рассердится, может быть, даже ударит меня.
Нет, я знала, что это неправильно. Так было бы проще. Это позволило бы нам обоим стать виновными и начать всё сначала. Я хотела быть наказанной, чтобы получить его прощение. И это было больше, чем немного физической боли, которой я, вероятно, просто нашла бы способ насладиться.
Я представила, как разбивается его сердце. Как его глаза выражают разочарование и скорбь от того, что его единственная кровь сделала это с ним. Я видела это, и это жгло меня. Я не хотела этого видеть. Я никогда этого не увижу. Я не могла этого вынести.
Так что же оставалось? Я спокойно положила всё обратно в конверт и вернула его в тайник. Я не хотела бы, чтобы ему было трудно найти его, когда бы он ни понадобился. Я спустилась вниз и села на тёплый диван, где у меня случился единственный по-настоящему замечательный сексуальный опыт в моей жизни, и, наконец, на мои глаза навернулись слёзы. Сильные захлебывающиеся рыдания и отвратительный плач. Настоящее горе от того, что я сделала и кем стала. Это длилось пять минут или два часа. Я не знаю. Когда всё закончилось, мой разум, к счастью, отключился. Я была достаточно травмирована для одного дня.
***
Потом папа вернулся домой. Я была очень рада, наконец, его увидеть. Никакого гнева, никакой ярости, никакого разочарования, просто простая радость от того, что я увидела человека, которого полюбила. Человека, которого раньше я не могла любить.
Я почувствовала, как тошнота нарастает во мне, когда он проявил беспокойство. Обо мне. Нет! Не верь мне! Не надо! Я сказала ему, что мне плохо. Это не было ложью. Я поднялась наверх в свою ванную. Меня рвало, пока не осталось ничего кроме сухих рвотных позывов. Затем я легла спать. Решение должно было придти ко мне само собой, если я отдохну. Да. Сон был нужен. Сон, темнота и пустота. Это было бы хорошо.
***
Я проснулась от того, что он постучал в мою дверь.
Тетя