неприятностей. Пару-тройку дней попьянствую и всё. Этого будет вполне достаточно.
Слоняясь по обворованной квартире, я безразлично смотрел на стены со старыми выцветшими обоями и вяло думал о том, почему многие люди не желают жить честно, а желают обманывать других и воровать. Наверное, потому, что если бы все жили свято и честно, то людям очень быстро стало бы скучно жить. Всё ровно и спокойно, никаких потрясений и огорчений, адреналин на нуле и жизнь безмятежна. Как правило, такое очень быстро надоедает. А значит...
Вернувшись на кухню, я налил себе водочки, мысленно попросил у всех прощения и залпом выпил, не став закусывать. Алкоголь обжег горло и огнем пролился по пищеводу, но я не обратил на это никакого внимания и сразу же налил себе ещё. Вторая доза прошла легче, а третью я даже не заметил. Проверив, закрыта ли входная дверь, я отключил телефон, притащил на кухню мягкое кресло и налил себе ещё...
Что происходило дальше, я помнил смутно и какими-то туманными обрывками, будучи совершенно не в состоянии их сложить воедино. Моя жизнь стала напоминать какой-то безумный калейдоскоп, состоящий из одиноких ночных пьянок, опасливых вылазок в магазин за алкоголем и дневных бессмысленых шатаний по квартире с дикой головной болью. Спал я в кресле на кухне или прямо на полу, не имея сил добраться до кровати.
Мне уже было всё равно.
Через четыре дня, решив куда-то поехать, выбрался на улицу, но далеко уйти не смог-увидев стройную яркую женщину в короткой юбке, я решил с ней познакомиться и, как оказалось, очень зря. Получив крепких звездюлей от злого спутника этой красавицы, я с позором отступил и упал в лужу, после чего вернулся домой и продолжил лихо пьянствовать, на все лады ругая женщин. Про красивые ноги пришлось забыть. Улица меня не принимала и моя депрессия от этого только усилилась.
Очень быстро я потерял счёт времени, с трудом различая день и ночь. Махнув на себя рукой, я перестал принимать ванну, находя силы только для того, чтобы выбросить из квартиры накопившийся воняющий мусор. От меня самого вскоре начало ужасно вонять, а лицо стало зарастать неухоженной бородой. Мне стало на всё плевать и такое положение вещей абсолютно не пугало. Я вошёл в штопор.
Когда деньги, занятые у Николая, закончились, я позвонил на работу, надеясь разжиться финансами у коллег, но с удивлением узнал, что уволен за прогулы. Долго горевать по этому поводу не стал, а прихватив свой лучший костюм, решительно отправился на "корзину", ближайшую точку, где собиралась вся местная пьянь. Обменяв вещи на бутылку, вернулся домой и бурно начал отмечать увольнение. Утром, очнувшись на полу, я с трудом поднялся на ноги, снова вытащил из шкафа какие-то вещи и с вялой руганью на самого себя отправился на "корзину", только на улице обнаружив, что забыл надеть ботинки...
Пару раз я ночевал на улице, тусуясь с какими-то тёмными, незнакомыми мне личностями. Кажется, мы пытались кого-то ограбить, но безуспешно. Помню, что потом, избитый, куда-то бежал по тёмным улицам, задыхаясь и рыдая от страха. Как то раз утром обнаружил на кухне женщину потрепанного вида, лежавшую рядом со мной на полу и рассуждающую о ужасных нравах современного мира. Она оказалась бывшей преподавательницей географии, которую шибко изжевала жизнь. Мы потом несколько раз пили вместе, жалуясь друг другу на несправедливую судьбу. Секса между нами не было, хотя женщина иногда намекала мне, что совсем не против.
Несколько раз просыпался в незнакомых подъездах, часто обмочившийся и грязный как свин. Я никому не был нужен и сам не стремился к общению с кем-либо.
"Сыграли в дурака" (быль)