в штанах, шпана наглая! Руки свои здесь не распускай, а то в морду получишь, ясно? Совсем уже совесть потерял, пацанчик оголодавший! Иди куда хотел, а ко мне не приставай!
Я сразу же решил сменить тактику. Настаивать на своём сейчас не имело смысла.
— Извини, не хотел тебя обидеть... Сам не знаю, что на меня нашло. Прости.
Зина махнула рукой и отвернулась, но уходить не торопилась, и это было хорошим знаком.
— Все вы, мужики, одинаковые! Сперва общупаете, а потом прощения просите! Как-будто так и надо. Хоть - бы кто шоколадку подарил, про конфеты я уже не говорю! Все жадные стали, противно даже! Угостить никто не может, а за жопу потрогать-это всегда пожалуйста! Всё очень просто.
Я осторожно взял уборщицу за руку и, наклонившись к её уху, негромко поинтересовался:
— Какие конфеты предпочитаешь? Сейчас всё будет.
Зина с подозрением покосилась на меня и тоже понизила голос:
— Ты это серьёзно сейчас говоришь, пацанчик?
— Конечно.
Руку она не отняла, только грустно вздохнула и опустила голову.
— С чего вдруг такая щедрость? Даже удивительно. Тебе кто-то рассказал про меня, да?
Я улыбнулся и обнял её за плечи, едва сдерживаясь, чтобы не поцеловать в щёку.
— Никто мне ничего не рассказывал. Я просто хочу угостить тебя. Сам этого хочу, понимаешь?
— Правда что-ль?
— Правда.
Женщина усмехнулась и снова глянула мне в лицо.
— А ещё что ты хочешь? Кроме угощения?... Говори давай, не увиливай.
— А ты сама не догадываешься?
— Нет.
Оглянувшись, я быстро поцеловал Зину в щеку и прижал к себе.
— Устал просто один уже. Хочется тепла и женской ласки.
Она снова опустила голову и замерла.
— Нас здесь увидеть могут. Мне разговоры за спиной ни к чему.
— Пошли к тебе в комнату!
Уборщица снова кротко вздохнула и высвободилась из моих рук. Лицо у неё стало задумчивым.
— Ладно... Давай тащи конфеты, и сок ещё прихвати. И постарайся, чтобы тебя здесь никто не видел, хорошо?
— Хорошо.
Я опять потрогал уборщицу за попу и улыбнулся, предвкушая легкую победу.
— Ты такая мягенькая! Я не могу удержаться даже, у меня стоит уже! Это просто... Ты супер!
— Я знаю. Не трогай меня сейчас, всему своё время. Не тяни, иди уже!
Спустя двадцать минут я, усадив голую Зину на стол, с наслаждением трахал её, удерживая за пышные бёдра. Активно двигая задницей, я погружался в женщину, чувствуя сокращение влажных стенок её влагалища и ощущая себя на седьмом небе. Я обожал такой секс-торопливый, жаркий, во время рабочего дня.
Обхватив меня за плечи, уборщица целовала моё лицо пересохшими губами и жарко шептала в ухо лихие непристойности, от которых я заводился ещё сильнее. Трахаться женщина умела превосходно.
Она делала это легко и непринуждённо. Было видно, что ей нравится такой сумасшедший секс в раздевалке для уборщиц, нравится раззадоривать мужчину и заставлять его стонать от неземного удовольствия. Я так и делал-яростно насаживал Зиночку на член, ласкал ладонями её мягкую обвисшую грудь и стонал от наслаждения. Мне было легко и очень хорошо.
Только бесконечно это продолжаться не могло. Смачно хлопнув меня по заднице, Зиночка грязно выматерилась, ущипнула меня за соски и сделала незаметное движение бедрами, от которого я глухо застонал и, дрожа как осенний лист, начал напонять презерватив бурлящим семенем. В глазах у меня вспыхнула молния и я едва удержался на ослабевших ногах, вцепившись в плечи взмокшей уборщицы. Дышать мне было тяжело, я почти задыхался, бурно эякулируя от ослепительного оргазма и что-то бормоча сквозь стиснутые зубы. Это было непередаваемо.
— Молодец, Юрик! - услышал я жаркий шепот Зиночки, умело ласкающей мои опустошенные яйца. - Хорошо отработал, умница! Я давно уже так не
Преступная связь. Часть шестая.