наверняка, сделал предположение, что я тащусь от того как трахается именно эта женщина. А я ведь, действительно, тащился.
Она лизнёт головку члена, взглянет на меня, снова лизнёт. Появилась дикая мысль: она хочет, чтобы сейчас в руках у неё был мой член и это его она лизала. Меня даже замутило от этой мысли, стало нехорошо. А она, точно дразня меня, пригнула рукой Генкин член к животу, и с озорным, хищным рычанием тяпнула его зубами за яйцо.
— А-а! – вырвалось у Генки.
Она покусывала его яйца и косила глазами в мою сторону. И было столько сексуального вызова в том, что она сейчас делает, что меня при виде этой картины, накрыло. Кровь гудела, сердце бухало, а внутри что-то сладко замирало. И я с ужасом понял, что страстно хочу оказаться на месте Генки. Чтобы она – именно она – вот так же кусала мои яйца. Это было какое-то запредельное извращение - желать секса с собственной матерью.
Чтобы не кончить прямо здесь, чтобы не потерять остатки здравого смысла, я нашёл в себе силы отвернуться. Но не надолго. Между тем мать, ухватившись за Генкин член, вовсю его сосала. И теперь, поскольку занята была этим ответственным делом, лишь изредка взглядывала на меня и остальных зрителей. Впрочем, зрителям, всем кроме меня, было и самим чем заняться. Крупная женщина стала приплывать от действий целой ладони у себя во влагалище. Ещё одна женщина, примерно моего возраста, нашла себе занятие другого рода – мастурбировала, пальчиками теребя свой клитор, и взирая на этих двух лесбиянок.
Да и я тоже недолго взирал на то, как моя мать сосёт Генкин член. Я как-то немного успокоился и отправился в душ мыться. Душ здесь был общий, в нём мылись, а иногда и трахались и мужчины, и женщины. Помывшись, вышел и снова был удивлён. То, что здесь было много женщин в возрасте, понятно. Эти шли исключительно ради секса, который, как им казалось, позволял наверстывать упущенное, или отдавать дань последним утехам. Но я увидел совсем молоденькую девочку, которая полулежала на одетом мужике. Его я уже здесь однажды видел. Его белые брюки были расстёгнуты и девочка – блондинка с распущенными волосами, лизала его член. Сама она была полуголой, маленькие грудки касались, поросших рыжей порослью яиц мужика.
Перехватив Тихонову, спросил, кивнув на эту пару:
— Дети-то тут откуда?
— Ха! Это дитё ебётся, наверное, лет с десяти. Её в десять изнасиловал материн любовник, ей понравилось, вот и ходит сюда.
— Тут же надо женщинам деньги платить.
— Находит где-то.
— А сколько же ей лет?
— Знаешь, Серёга, не задавай ненужных вопросов. Никто её тут не совращал, не тут, так где-нибудь в подворотне ноги расшиперивала бы. Ты, кстати, свой прибор побрей, а то редкие бабы любят лохматые причиндалы.
Я уже собирался уходить, когда мать окликнула меня. Она уже была одета и имела вполне довольный вид.
— Я сегодня не на машине, добросишь?
— Конечно.
Я вырулил со стоянки.
— Оказывается вы с Тихоновой одноклассники.
— Да, было такое дело.
— Теперь понятно, как ты сюда попал.
Я бросил короткий взгляд на рычаг переключения передач и заметил, что юбка у неё коротковата и также мимоходом отметил, что ноги в чёрных колготах смотрятся очень и очень. И вдруг почувствовал лёгкое томление внутри. Вспомнил её разведённые ноги и то, что между ними... Блин! Ну, совсем мрак – на собственную мать встаёт!
— У меня есть подруга, - после непродолжительного молчания, сказала она, - я ей как-то рассказала, что есть такое вот заведение, что езжу сюда, ну, и как тут всё... Она тоже загорелась,
Медпункт