мучительницы, а ещё через несколько неистовых фрикций, Фрея, насаженная на мои пальцы, замирает и с несдержанным, звериным рычанием, кончает мне на лицо.
— Да, Софи, . .. да-а!
Дверь в зал распахнулась и моя голая, довольная случившимся мучительница занырнула к нашим мужчинам в купель.
— Ско-о-ол!
Супруги Мяги, смеясь, закружились в страстном поцелуе.
Совершенно позабыв про стыд, даже не прикрываясь, я вышла следом, спустилась в воду и подплыв к моему Андрею, прильнула к его груди:
— Я люблю тебя.
Муж меня обнял, поцеловал и не стал ничего спрашивать.
Обожаю отдающуюся Ольгу!