в таком наряде, попахивающую гнилью и мертветчиной. Но из сбивчивых Машиных объяснений не смогла ничего толком разобрать, только поняла, что с ней происходило что-то страшное. Ладно, вернулась — и слава богу, остальное всё завтра. Налила полстакана водки, потом посмотрела скептически — нет, многовато будет для ребёнка — отхлебнула изрядно сама, остальное протянула Маше. Маша выпила водку машинально, как воду, ничего не почувствовав, и вскоре забылась глубоким тяжелым сном.
Только наутро Маша смогла рассказать маме все свои приключения за эти два дня. Мама, в общем-то, знала про Машину любовь к волшебным сказкам. Как и про её склонность гулять голышом — и даже успокаивалась тем, что дочка делала это в глухих и безлюдных местах. Но эта история с ужом, а тем более — чудесное избавление в последние мгновения жизни, звучала слишком неправдоподобно. Но эта обожженная кислотой кожа — чем ниже, тем краснее… Эта длинная связная история, которую никак не смог бы сочинить даже самый изощрённый детский ум… Эти два мужика, которые сейчас парились из-за неё где-то на киче…
Теперь надо было выручать дядю Сашу и дядю Мишу, которым светили реально немалые срокá — ведь ни одно доброе дело в этом мире не остаётся безнаказанным. Маше с мамой пришлось снова ехать в райцентр и долго ходить из кабинета в кабинет, от одного начальника к другому, добиваясь, чтобы их хотя бы выслушали и приобщили их показания к делу. Слава богу, за долгую дорогу у Маши выветрился запах перегара после вчерашней водки, иначе их развернули бы сразу с порога с такими показаниями. Лишь под конец дня им удалось попасть, наконец, к следователю, которому было поручено это дело.
Следователь оказался молодым парнем, он только что выпустился из юридического и по распределению попал в эту дыру. Ему и дали для начала это, на взгляд начальства, вполне ясное дело о сексуальных отношениях с несовершеннолетней. По неопытности, он не выгнал их с их невероятными историями, от которых явно попахивало сказками и разными веществами, стимулирующими воображение, а внимательно выслушал и назначил следственный эксперимент на месте.
На следующий день он, Маша с мамой и два оперативника поехали на озеро, взяв казённый УАЗик и большую надувную лодку. Место, где едва не оборвалась Машина жизнь, они нашли без труда. Но увы, вывернутую тушку ужа болотные жители схомячили за эти дни без остатка; сколько они ни шарили вокруг, не удалось найти ни косточки, которая могла бы подтвердить Машины показания. И что самое обидное, они все совершенно забыли про Машины вещи, которые надо было бы забрать в качестве хоть какого-то подтверждения её словам. Вспомнили про них только на обратном пути, когда возвращаться ещё раз было уже поздно, да и казённого бензина едва хватало на обратную дорогу.
Тем временем, дело уже получило серьёзный ход и ушло наверх. Прилетали даже МЧСники, браво десантировались с зависшего вертолёта, побродили немного вокруг, потом поднялись на лебёдке обратно и улетели. В заключении написали, что "осмотром места происшествия крупных животных, птиц и рептилий, опасных для жизни и здоровья человека, не обнаружено".
Молодой следователь, однако, оказался не по чину настырным и хотел довести это дело до конца. "Я вашим показаниям, в общем-то, доверяю, — говорил он. — Но поймите, дело уже заведено, и закрыть его на основе одних лишь словесных показаний, тем более таких необычных, невозможно. Нужны хоть какие-то материальные доказательства." В конце концов, он снова выбил машину и лодку (к неудовольствию начальства, привыкшего пользоваться ею по своему усмотрению) и повёз их ещё раз на то болото. Маша, наконец,
Вне Времени