и начала рисовать пальцем фигуры вокруг моих сосков, медленно спускаясь к животу.
Что, опять! Ведь это явный признак того, что снова на подходе тупые вопросы с разговорами.
А она продолжала.
— Назарчик, как ты? Я тебя сильно обидела? Расстроила? — Увидев мой ошарашенный от этих признаний вид. — Если есть вопросы, которые ты хочешь задать мне...
Какие могут быть вопросы, когда мы оба в горизонтальном положении. Но спорить с женщиной бессмысленно. Ты, либо не прав, либо не даст. А хочется. ..
— Нормально. Нет. ..— Ну зачем мне эти признания, разговоры! И так всё понятно. Хотя, есть один. — Только. .. только зачем вы. .. ты. .. мне кольцо показывала. Там в троллейбусе.
— Дурачок! Так ты не понял. ..— Звонко рассмеялась, откинувшись на кровати и протягивая мне руку. — Кольцо на левой руке, это знак, что я свободна. .. свободна для тебя.
«Свободна для меня», пульсирует в голове и забыты обиды. Какая она милая, хорошая. Потянулся, чтобы поцеловать, такие близкие, ставшие родными губы.
— Мы так мало разговариваем. Ты, как голодный, сразу кидаешься на меня. Хочешь ещё продолжения сегодня? — Не дав поцеловать, отстранилась, прижав пальчик к моим губам. — Нет, милый! Я совершенно вымоталась. Нет.
Но я уже рядом с ней. Какие, нафиг, могут быть разговоры? Ты так долго меня дразнила. У нас так мало времени осталось! Я с тобой потом поговорю, а сейчас... Ты так близко. Настолько близко, что слышу твой чудесный запах. Твоё свежее дыхание. ..
— Нет! Мы же договорились! — Заметив возбуждённый, горящий желанием взгляд, безжалостно возбуждённый её голым телом. Стыдливо прикрываясь одеялом. — Нет, значит, нет! Не сегодня.
Наивный дурачок, даже после всего что было, готов исполнить любой её каприз, и, одевшись, иду домой. Надеясь на следующую встречу.
Как отец подсматривал за матерью