Жара раскалила город, возвестив о приходе настоящего лета. Для Кати эти полтора месяца стали временем внутренних перемен. Она успешно сдала экзамены и получила заветный аттестат об окончании средней школы, но главные события её жизни разворачивались не в школьных стенах, а в тайном пространстве её отношений с Яной.
Их общение было регулярным и продуманным до мелочей со стороны Яны. Она, действовала как опытный стратег, не форсировала публичные игры, но планомерно укрепляла свою власть через систему личных поручений. Она давала Кате задания, которые незаметно меняли её повседневность, приучая её к дисциплине и постоянному ощущению контроля. По указанию Яны Катя начала использовать вибратор который когда-то подарил Михаил Петрович, строго следуя расписанию и подробно отчитываясь о своих ощущениях. Ей было велено опять носить анальную пробку в течение нескольких часов в день — дома и на улице по немногу увеличивая время. Сначала это вызывало панику и стыд, как и несколько недель назад, но постепенно стало привычным, напоминая ей о её положении. Яна мастерски балансировала на грани, давая ровно столько, чтобы поддерживать в девушке постоянное, тлеющее возбуждение, но никогда не позволяя ему перерасти в полноценное удовлетворение без её прямого приказа.
Физически Катя полностью пришла в себя. Пирсинг на груди окончательно зажил и теперь, вместо боли, доставлял лишь лёгкое, щемящее удовольствие при трении об одежду. Она ловила себя на том, что иногда смотрит в зеркало на поблёскивающие металлические шарики, чувствуя странную гордость и принадлежность к чему-то особенному.
С Сергеем они расстались но сохранили формально-дружеские отношения. Встречались изредка, он пытался возобновить лёгкость их прежнего общения, но между ними всегда висела невысказанная напряжённость. Катя позволяла ему редкие поцелуи, но её мысли были далеко, а тело, привыкшее к совсем другим играм, оставалось холодным.
Витя в это время так и не сделал никаких серьезных шагов к тому чтобы овладеть сестрой. Его попытки подступиться к сестре наталкивались на стену. Он подглядывал, подслушивал, пытался взломать её телефон — всё безрезультатно. Но его одержимость лишь росла. Он видел, как Катя хорошеет и расцветает, становясь всё более желанной. Лето которое перед ним, длинное и душное, полное возможностей для того, чтобы найти слабое место в её обороне. Хоть и решимости ему не хватало, но желания и терпения было предостаточно.
Утро началось рутинно. Катя встала с постели, натянула лёгкие джинсовые шортики и футболку. Лифчик она не надела — привычка, выработанная за последние недели. Пирсинг на груди, о котором она в итоге рассказала маме, уже никого не смущал. Та, откричавшись в первый день, махнула рукой: «Твоё тело, твоя жизнь. Делай что хочешь». Так что скрывать было нечего, и Катя наслаждалась лёгкой свободой.
День обещал быть жарким. Главным планом Кати было, наконец, позвонить Хозяйке и попытаться договориться о долгожданной встрече. Очная, настоящая, а не эти изматывающие онлайн-игры. Она уже представляла их разговор, и возможную встречу. Но её планы нарушились самым неожиданным образом, и сегодня им, похоже, сбыться было не суждено. В дом вошёл папа. Катя не видела его с утра — он куда-то уезжал по делам. Теперь он, улыбаясь, позвал Катю и Витю на кухню, где их уже ждала мама с загадочным видом.
— Мы с мамой думали, какой вам сделать сюрприз на это лето, — начал папа, с любовью глядя на детей. — Особенно тебе, Катя. Ты уже взрослая, школу окончила. И решили вам с братом купить путёвки на море!
Катя слушала, и её лицо озарила радость. Она бросилась обнимать родителей.
— Правда? Это же здорово!
Потом, с притворной насмешкой, она подмигнула брату:
Коньяк с шоколадом