После того как поела, Алиса с трудом добралась до железной кровати и провалилась в тёмное забытьё. Тело и разум были слишком измотаны, чтобы сопротивляться сну, и почти сразу перед глазами вновь вспыхнула знакомая кромешная тьма. Она была такой же пустой. Вскоре внутри этой темноты она глазом уловила что-то, будто шевелилось что-то живое, едва заметные движения, как дыхание пространства.
Она подошла поближе, присмотрелась и уловила странный ритм света. Как шаги или удары сердца. С каждым мгновением ритм становился чаще.
Она пошла к нему, осторожно, почти не дыша. В этот раз Алиса протянула руку и, коснувшись её, ощутила тепло и лёгкий ток, пробежавший по пальцам.
Внутри она увидела комнату, совсем не похожую на её нынешнюю камеру. Просторная, светлая, с панорамными окнами, за которыми мерцали огни большого города. Ночь, но город жил — машины, огни реклам. На полу ковёр с мягким ворсом, на стене — большая картина, абстрактные линии, напоминавшие узор судьбы.
И она увидела... себя. Но другую. Ухоженную, в элегантном платье, сидящую за низким столом. Перед ней стоял мужчина в дорогом костюме. Его лица Алиса разобрать не могла — оно оставалось размытым пятном, будто свет специально скрывал его черты.
Собственная фигура в видении подняла бокал вина с выражением уверенности. Контраст с тем унижением, что она недавно пережила, был невыносим.
Она попыталась заговорить с образом самой себя, но картинка дрогнула. Свет стал мерцать, и из-за спины раздался резкий лязг цепей. Алиса обернулась — и увидела, что комната начинает рушиться, превращаясь в серые каменные стены её камеры.
— Нет... — прошептала она и потянулась к свету, но он стремительно исчез, растворяясь, как мираж.
Чем дольше Алиса пыталась всмотреться в видение, тем яснее понимала: это не просто картинка. На ней было платье, созданное подчеркивать каждый изгиб фигуры, дорогие украшения, которые бликовали в свете ламп, и густой аромат духов, скрывающий её истинное напряжение.
Она видела, как её отражение приняло роль, от которой внутри всё сжималось. Она должна была слушать его разговоры, подыгрывать его самодовольной улыбке, охотно касалась его руки. На деле же её глаза выдавали холодный расчёт, она будто жаждала чего-то.
Она видела, как он смотрел на неё — не просто как на женщину, а как на собственность. И именно в этот момент Алиса снова ощутила вкус вина, который теперь вернулся к ней во сне. Терпкий, насыщенный, пронзительно реальный.
Мужчина сел рядом с ней продолжая беседу. Её отражение отложило бокал в сторону, улыбнулось мужчине и начала перелезать через колени мужчины. Она задрала платье, чтоб сидеть на коленях мужчины, его голова была на уровне её груди. Он смотрел на неё снизу вверх и с улыбкой что-то ей говорил. Алиса увидела тонкую полоску стрингов.
Свободная рука мужчины изучала талию и спину девушки. Она неторопливо елозила на его коленях, руки отражения обвили шею мужчины. Алиса увидела как отражение медленно, неторопливо поднесла губы к губам мужчины. Она начала целовать его аккуратно, с каждым разом увеличивая нажим на губы мужчины. Поцелуй сначала осторожный, лёгкий, будто проба — граница, проверка. Но затем она углубляет его, позволяя себе чуть больше. Его рука ложится ей на грудь, крепко удерживая.
Вот уже её рот был широко открыт и Алисе виднелся её язык, переплетающийся с языком мужчины. Во время поцелуя рука мужчины спустилась ниже, и он засунул ладонь под платье и схватил одно из полушарий задницы отражения.
Алиса увидела как отражение оторвалось от губ мужчины, перехватило бокал вина из его руки и набрала вино в рот. Она снова наклонилась к мужчине, и соединила свои губы с его. Вино начало переливаться
Как я стала проституткой