перехватило дыхание. Где-то вдали гремел багажник, и голос Сергея что-то говорил Артему. А здесь, в нашем маленьком треугольнике, стоял густой, сладкий и пьянящий воздух запретного желания.
Я откинула голову, глядя на них сверху вниз, пытаясь играть роль старшей, но мой взгляд выдавал все.
— Обязательно попробуете, — выдохнула я, и это прозвучало не как обещание, а как клятва. — Мою самую фирменную начинку.
Их глаза вспыхнули. Они поняли все с полуслова. Руки наконец отпустили меня, но прощальный, плавный шлепок от Максима по моей упругой плоти говорил о многом. Я словно почувствовала, как моя задница затряслась как желе от этого нахального шлепка.Они отошли, чтобы помочь Сергею загрузить их рюкзаки и чемоданы, бросая на меня взгляды, от которых ноги становились ватными.
Окно приоткрыли, и теплый летний ветер ворвался в салон, но прохлады он не принес. Только разнес тот густой, терпкий аромат возбуждения, что висел между нами тремя на заднем сиденье. Я сидела, зажатая двумя телами, каждое клеточкой своего существа ощущая их готовность.
Сергей, мой муж, покосился назад через зеркало. «Всё нормально там? Не тесно?»
«Всё прекрасно, дорогой, — выдохнула я, и голос мой прозвучал придушенно-сладостно. — Устраиваемся как можем».
Машина тронулась, и первый же поворот прижал меня всем боком к Максиму. Его рука, лежавшая на сиденье за моей спиной, якобы для опоры, немедленно сомкнулась на моем бедре. Большая, горячая ладонь прожгла тонкую ткань платья. Я не стала ее снимать. Вместо этого я сделала вид, что пытаюсь устроиться поудобнее, и повернулась к нему, позволяя своей груди на миг прижаться к его торсу.
О, Господи. Сквозь его тонкую футболку я почувствовала твердую, как камень, грудную мышцу. Он не отодвинулся. Наоборот, его пальцы на моем бедре сжались чуть сильнее, и большой палец начал медленно, почти незаметно водить туда-сюда по внутренней стороне моей безумно оголенной ноги.
«Извини, теть Ир — прошептал он, и его губы оказались в сантиметре от моего уха. Дыхание было горячим. — Держу, чтобы не упала. Дорога горная».
«Держи, — так же тихо ответила я, и мое сердце заколотилось где-то в горле. — Только крепче».
Я перевела взгляд на Дениса, сидевшего у окна. Он смотрел прямо на нас, на руку Максима на моей коже. Его глаза, темные и яркие, горели таким немым, животным любопытством, что у меня внутри всё сжалось в тугой, сладкий комок. Он улыбнулся мне — дерзко, понимающе — и медленно, демонстративно, положил свою ладонь на мое другое колено.
Так я и сидела, зажатая между ними, с двумя чужими руками на своих ногах, которые потихоньку, под предлогом каждой кочки на дороге, ползли все выше. Платье было коротким, и вот уже кончики их пальцев касались самой нежной кожи моих внутренних бедер. Я закрыла глаза, откинув голову на подголовник, притворяясь, что дремлю. Притворяясь. А на самом деле я вся была — одно огромное, пульсирующее ожидание.
Машина снова качнулась, и я, как бы не удержав равновесия, всей тяжестью опустилась на колени Максима. И почувствовала его. Тот самый, толстенный, большой хуй, о который я уже терлась. Он был твердым, как сталь, и обжигающе горячим даже через джинсовые шорты. Я замерла на секунду, придавив его своей попкой, чувствуя каждую прожилку, каждый бугорок этого мощного выступа. Он глухо, по-мужски крякнул у меня над ухом.
«Неудобно?» — шепотом спросил он, и в его голосе слышалась упругая, натянутая струной улыбка.
«Очень, — прошептала я в ответ, едва двигая губами. И начала. Сначала едва заметно, просто покачивая бедрами, растирая его своим весом. Потом все смелее, соблазнительнее, ощущая, как он становится еще больше, еще тверже подо
Страсти в спортзале