повеселее!» — весело прокричал он, прибавляя звук. Громкая, битарная электронная музыка заполнила салон. — «Смотри, Ира, аж пританцовываешь уже!»
Адреналин и чистая, животная жажда риска ударили мне в голову. Я посмотрела прямо на мужа, широко улыбнулась, и мои бедра сами начали двигаться.
Я откинула голову назад и начала двигаться на нем, уже не скрываясь, подчиняясь дикому ритму музыки и еще более дикому ритму собственного тела. Мои ягодицы с силой встречались с его бедрами, издавая неприличный, влажный звук, который, к счастью, тонул в грохоте басов.
«Ну что, мальчик мой ненасытный, » — повернулась я к Максиму, глядя ему прямо в горящие глаза, мои пальцы впились в его коротко стриженные волосы. — «Как тебе мои булочки, а? Не раздавят они твой эклер, сладкий? А?»
Он лишь глухо застонал в ответ, его руки сжали мои бока, помогая мне двигаться, направляя мои яростные рывки. Его взгляд был стеклянным от наслаждения, он был полностью в моей власти, и это чувство было опьяняющим.
«С такими-то темпами, Ирочка, ты там все наши булки в пакете раздавишь!» — рассмеялся Сергей, все еще абсолютно слепой и глухой к тому, что происходило в полуметре от него.
Я захохотала, хрипло и по-хулигански, и в такт мощному толчку Максима внутрь меня выкрикнула: «Да они уже все, блядь, раздавлены! Вся начинка уже течёт!»
Максим закрыл глаза, его лицо исказила гримаса наслаждения. Он не мог больше сдерживаться. Его руки опустились на мою поясницу и притянули меня к себе еще плотнее, его бедра пошли мне навстречу, его движения стали резче, глубже, почти животными. Он долбил меня, безжалостно и яростно, и каждый удар отзывался во мне огненной волной удовольствия.
И он отозвался. Его тело напряглось, он поднял меня почти полностью и снова опустил на себя, взяв полный контроль. Наш танец стал еще более неистовым, единым механизмом из двух тел, слившихся в погоне за пиком. Я кричала, я стонала, я материлась, выкрикивая его имя, выкрикивая похабности, которые заставляли его глаза закатываться.
«Нравится тебе мой танец, а?» — задыхаясь, спросила я, зная, что мой муж слышит только половинки фраз. — «Нравится?!»
Максим мог только кивнуть, его дыхание стало прерывистым, предвещая скорую развязку. Я почувствовала, как его тело замирает в наивысшем напряжении, и в этот последний мингруппового ecstasy, я обернулась к Сергею и крикнула что было мочи, подстроив свой крик под очередной мощный удар Максима глубоко внутрь меня:
«Сережа, давай, сделай погромче!
Смех, приглушенный ревом мотора и громкой музыкой, застрял у меня в гортани, превратившись в сдавленный стон. Моё тело, всё ещё содрaгающееся от мощных спазмов оргазма, обмякло на Максиме. Его руки, сильные и влажные, крепко держали меня за бёдра, не давая соскользнуть.
Всё внутри меня пульсировало, отзываясь эхом на каждое его ещё не утихшее движение.
«Сережа, давай, сделай погромче!» — повторила еще вновь, мой собственный голос прозвучал в ушах приглушённо, будто из-под воды.
Музыка и вправду ударила с новой силой, тяжёлый бас заполнил салон, заглушая наши тяжелые, спёртые вздохи. Сергей, довольный, что его «уловил» настроение, одобрительно хмыкнул, ритмично покачивая головой в такт. Он видел в зеркале заднего вида лишь то, что хотел видеть: уставшую, разомлевшую от жары жену, развалившуюся между двумя загорелыми парнями.
Ах, если бы он знал. Если бы только знал.
Я медленно поднялась с Максима, с его напряжённого, влажного члена, чувствуя, как по моим внутренностям разливается теплоепокалывание. Воздух коснулся разгорячённой кожи, и я едва сдержала вздох. Притворно пошатываясь, я опустилась обратно на сиденье, на этот раз чётко между Максимом и Денисом. Моё платье, мокрое от пота и других выделений, беспомощно спадало на колени.
проспорил ч.2