между грудей, влажную от кухонного тепла. — А ты ведь знал, зачем именно они хотят ближе познакомиться?
Женя сглотнул, его пальцы сжались в кулаки.
— Ну… догадывался…
— А зачем ты вообще это сделал? — её голос стал тише, почти шёпотом, но в нём слышалось напряжение, будто струна — Ты ведь и сам мог. Для них я — посторонняя тётя. А для тебя — мама. Я всегда рядом…
— Ну… я же сын… — он сглотнул снова, и голос его дрогнул. — И я знал, как они подкатывали… Будто если бы я…
— Нет, не была бы против, — закончила за него Ирина. — Ты мне сын. И всегда будешь ближе, чем посторонние люди.
Повисла тишина. Густая, как пар над супом, тягостная.
— Ладно, я в душ, — наконец сказала Ирина, вставая. — Если есть желание — присоединяйся.
Она ушла, оставив Женю наедине с мыслями.
Женя сидел, уставившись в тарелку, но суп уже остыл, а мысли его плясали в такт стуку сердца.
«Это шутка? Какое ещё "присоединяйся"?»
Но через несколько минут из ванной донёсся её голос:
— Жень… Зайди.
Он встал, и сердце его колотилось так, будто рвалось наружу, грозя разорвать грудную клетку.
Пар висел в воздухе, обволакивая всё, как дымка. Ирина стояла под струями воды, её тело, покрытое каплями, казалось выточенным из мрамора, освещённым изнутри.
— Раздевайся… Ну что, стоило так бояться? — она улыбнулась, протягивая руку.
Женя замер, но шагнул вперёд.
Вода лилась по ним, смывая границы.
Его руки скользнули по её мокрой коже, обхватив бёдра, пальцы впились в плоть, будто боясь, что она растворится в этом тумане.
— Мам…
— Тсс… — она приложила палец к его губам, и капли с её пальца скатились ему на язык, солоноватые, как море.
Он наклонился, их губы встретились — сначала неуверенно, потом жадно. Вода, пар, тепло их тел — всё слилось в едином ритме.
Он поднял её, прижал к стене, и она обвила его ногами, впуская в себя.
— Да… глубже… — её шёпот растворился в шуме воды.
Он двигался медленно, боясь причинить боль, но с каждым толчком его движения становились увереннее, жёстче.
И вот — кульминация.
Всё тело его напряглось, будто ударило током. Он вжал её в стену, вонзился глубже, и пульсация внизу живота превратилась в горячую волну, вырывающуюся наружу.
— А-а-ах… — вырвалось у него, хрипло, почти стоном.
Он кончил в неё, резко, обильно, и каждое сокращение его тела выталкивало горячие струи, заполняя её, смешиваясь с водой, с потом, с их общим жаром. Губы его дрожали, веки сомкнулись, и он прижался лбом к её плечу, обессиленный, но удовлетворённый.
— Ммм, как хорошо… — промурлыкала она, закинув голову, и вода стекала по её шее, груди, животу, смывая их грех и оставляя лишь следы на коже.
Их дыхание выравнивалось, но в воздухе ещё витал запах секса, солёный, животный.
Мир вокруг перевернулся для них двоих.
Глава 5
Тишину квартиры разорвал резкий, требовательный звонок. Он прозвучал так настойчиво, будто за дверью стоял не просто гость, а человек, не привыкший ждать. Ирина даже не подошла к глазку — она уже знала, кто там. Сердце её учащённо забилось, а между ног пробежала тёплая, предательская волна.
Она медленно потянулась к ручке, чувствуя, как ладони слегка влажнеют от предвкушения. Дверь распахнулась, и перед ней возникли два знакомых силуэта.
— Ну что, тётя Ир, скучала? — Игорь шагнул вперёд, его грубые пальцы впились в её упругую попу, сжимая плоть так, что на коже тут же остались розовые следы. Он без церемоний толкнул её вглубь прихожей, и Ирина едва успела захлопнуть дверь.
— Может, сразу к делу? — Лёха, стоявший чуть позади, уже расстёгивал
Крайнее насилие: за гранью реальности