Каждая деталь была ей знакома до боли: она уже видела всё это. Но тогда — во сне. Сердце забилось чаще, к горлу подкатил холодный ком. Она знала, что будет дальше. Знала слишком хорошо. Тревога сжала грудь, и от этого осознания помещение стало казаться ещё теснее, чем оно было на самом деле.
Её посадили на маты по середине комнаты. Во сне она видела, как именно с этого места начнётся её унижение: женщина придёт и она впервые поцелуется с девушкой и её рот используют как вместилище для искусственного члена.
Алиса знала, что лестница в конце комнаты ведёт не к выходу, а вниз, туда, где пахнет сыростью и металлом. Там во сне её снова ждали — с верёвками, с выражением лиц, которые больше походили на приговор.
Коробки в углу тоже были не случайны. Из одной доставали ткань и верёвки обматывали ей лицо и тело, лишая возможности дышать и двигаться. Она почувствовала, как кожа покрывается мурашками, хотя сейчас коробки стояли нетронутые.
Каждая мелочь совпадала. Даже полосы света на полу легли точно так же, как в том ночном видении. Алиса вдруг осознала, что её знание будущего не спасает, а лишь усиливает муку: она знала, что дальше будет ещё одна проверка на прочность.
Грудь сдавило. Она хотела закричать, но понимала — это ничего не изменит. Сон становился явью, и с каждой секундой она всё глубже тонула в том самом предчувствии, от которого невозможно сбежать.
Алиса смотрела на помещение широко раскрытыми глазами, будто пытаясь убедить себя, что это не то самое место, что ей снилось. Но отрицать было бессмысленно. Всё совпадало — до мелочей.
Бочка с отбитыми краями; те самые паллеты, сложенные в углу в небрежный штабель; пыльные коробки, одна из которых чуть перекосилась, обнажив выцветшие журналы. Даже лампочка на проводе качнулась — точно так же, как в её сне, когда шаги кого-то невидимого заставили воздух содрогнуться.
Алиса почувствовала, как холод прокрался под кожу, будто само помещение узнало её и теперь смыкало стены всё теснее. Это было непростое дежавю. Сон возвращался — точный, неотвратимый, и от этого становилось только хуже.
Она помнила, что будет дальше. Воспоминание о сне накатывало тяжёлой волной. Воспоминание как она обхватила губами головку искусственного члена. Настойчивую руку брюнетки, которая направляла член в приоткрытые губы блондинки.
И теперь, стоя здесь, в реальности, Алиса не могла отделаться от ощущения, что этот сон был не случайностью, а предупреждением. Только предупредить — не значит всё изменить.
Паника подступала, но ещё страшнее было то, что внутри неё начало просыпаться другое чувство — странное тепло внизу живота, непонятное возбуждение от предстоящего.
Эта ощущение ударило сильнее, чем крик или плеть. Не пытка — а осознание маленького изменения собственного тела, ещё не проявившейся, но уже ожидающей её впереди.
Вот уже сама Алиса чувствует прикосновение языка женщины, имени которой она даже не знает. Язык Алисы попытались всосать однако вздрогнувшая Алиса спрятала свой язык за губами.
Алиса почувствовала лёгкое возбуждение от ласк женщины. Оно со временем нарастало. Девушка начала увлекаться поцелуем. Их языки сплетались, руки брюнетки обнимали партнёршу иногд гуляя по её телу. Возбуждение продолжало нарастать, девушки долго обсасывали языки друг друга. Алиса всё раскрепощеннее облизывала и покрывала поцелуями встретившиеся напротив губы.
“Умница, - сказала брюнетка, и облизала губы Алисы, - я же говорила что тебе понравится, высунь свой язык ещё разок”. Алиса увлекшись процессом выполнила поручение незамедлительно. Её язык резко прикусили. Алиса почувствовала лёгкую боль и отшатнулась. Брюнетка отсела немного подальше и поцеловала правый сосок девушки, которая покрылась мурашками. Алиса вспомнила как видела это со стороны и
Татьянин день