По соседству мужчина кончил в рот рабыне и приказал ей не глотать. Алиса увидела как она показывает открытый рот полный спермы. Рабыне поручили встать над Алисой, стоящей на коленях с открытым ртом. Её учили так трахаться, учили подавлять не только боль, но и брезгливость. Омерзение отходило на второй план. Рабыня поняла что от неё требуется, и высунула язык на котором смешалась её слюна со спермой и начала выливать эту жидкость в открытый рот Алисы. Постепенно она опускалась всё ниже, пока страстно не поцеловала напарницу. Слюна и сперма перемешивалась между их языками. Алиса погружалась в самые глубины извращенного секса с каждым днём.
И чем глубже она в это погружалась, тем сильнее понимала: он теряет себя. Но остановиться уже не могла.
Пока одно утро началось не как всегда. Мужчины ещё дремали, один ворочался, другой что-то бормотал во сне. Лампа под потолком едва тлела, давая мутный свет. Алиса проснулась раньше всех — и впервые ощутила пустоту. Её руки сами тянулись к знакомым движениям, к теплому члену, к ощущению заполненности внутри и того как губы обхватывают член, без которых теперь утро казалось неполным.
Она тихо поднялась, босыми ногами ступила на холодный пол и пошла к углу, где спал на матрасе один из мужчин. Он не ждал её — неподвижное, молчаливое, но будто живое в её воображении, он просто спал. Алиса протянула ладони и коснулась его члена. Он легко качнулся в её руке, и по коже пробежал знакомый ток. Она вздохнула — глубоко, с облегчением, насадилась ртом на ещё вялый член.
Дверь заскрипела. Один из мужчин, тот, что был лидером, вошел и остановился, увидев её. Некоторое время он молча наблюдал, а потом хмыкнул:
— Смотри-ка, сама встала раньше всех. Торопишься?
Алиса отдёрнула руки, будто пойманная на чём-то постыдном. Но мужчина не ругался, не злился. Он подошёл ближе, посмотрел на уже вставший член, потом на неё — и в глазах мелькнуло нечто вроде удовлетворения.
— Ладно, — сказал он негромко. — Продолжай, сучка.
Эти слова обожгли её. Слово было слишком точным. Алиса хотела возразить, крикнуть, что это не так, что она всё ещё пленница, что внутри неё есть сопротивление. Но язык предательски не шевельнулся. Она лишь опустила взгляд и ответила: “Да, хозяин”.
Моя любовь на первом курсе