Она поняла его желание, эту грубую, животную игру на пределе. И не сопротивлялась. Наоборот — она расслабила горло, подалась навстречу его толчкам, позволяя ему трахать её рот с той же силой, с какой трахал бы её киску. Её глаза слезились, но в них читалось не страдание, а дикое, почти экстатическое удовольствие от собственной покорности и его животной власти.
Звуки были громкими, мокрыми, непристойными — чавканье, хриплое дыхание, её сдавленные кряхтения, его хриплые стоны. Он кончил бурно, с судорожным криком, мощными толчками заполняя её горло горячей спермой.
Она не отстранилась ни на секунду. Она проглотила всё, до последней капли, её горло ритмично работало. А затем, когда пульсации стихли, она принялась вычищать его член языком, тщательно, до блеска, как самая старательная и похотливая уборщица, смакуя каждый последний след.
Поднявшись на ноги, она облизнула губы и посмотрела на него с вызовом.
«Ну что, сынок... доволен сдачей зачёта?» — прохрипела она, её голос был сиплым от только что перенесённого испытания, но в нём звенела безраздельная победа. Она знала, что даже в моменты его грубой силы, последнее слово оставалось за ней. Всегда.
" приходи ко мне вечером в комнату, у меня для тебя сюрприз будет, ты об этом точно не пожалеешь"
Вечером, когда в квартире воцарилась тишина, Дима тихо постучал в дверь её спальни. В ответ прозвучало ленивое: «Входи». Он толкнул дверь и замер на пороге.
Она лежала на кровати, в тех же самых спортивных шортах и простой хлопковой майке, что и утром. Но теперь в её позе, в том, как она его оценивала взглядом, сквозь которую пробивалась та самая обещанная искра, была заряженная, опасная энергия.
«раздевайся, » — скомандовала она просто, без предисловий. Её голос был низким и властным.
Пока он молча скидывал с себя одежду, она медленно, с театральной неспешностью, сцепила пальцы за подол своей майки и потянула её вверх. Ткань скользнула по её телу, и её упругая, пышная грудь выпрыгнула наружу, соблазнительно покачнувшись от резкого движения. Она бросила майку на пол.
«Иди сюда, мой мальчик, » — позвала она, и в её голосе теперь звучал томный, манящий призыв. Её руки поднялись, и она сама взяла свои груди, сжимая их с боков, создавая между ними глубокую, манящую ложбинку. «Я хочу, чтобы ты меня потрахал между грудей своим членом... пока я буду тебе сосать.»
Дима, уже возбуждённый до предела, не раздумывая ни секунды, взгромоздился на кровать над ней. Он направил свой твёрдый член в приготовленную ложбинку между её сжатых грудей. Их мягкость и упругость сдавили его со всех сторон, и он с глухим стоном начал двигаться, вперёд-назад, имитируя фрикции.
Она, в свою очередь, немного потянулась головой вперёд и губами поймала выступающую головку его члена. Её рот сомкнулся вокруг неё, и её язык заработал — быстрый, виртуозный.
Их движения быстро нашли свой ритм, грубый и сладострастный. Он насаживался на её грудь, его бёдра двигались с нарастающей силой, а она, туго сжимая груди руками, чтобы усилить давление, одновременно работала ртом, засасывая и облизывая его каждый раз, когда член оказывался в зоне досягаемости. Воздух наполнился громкими, влажными чавкающими звуками, смешанными с его тяжёлым дыханием и её сдавленными, довольными всхлипами.
Это длилось несколько минут — сплошное, концентрированное волшебство плоти. И он не выдержал. С хриплым криком его тело затряслось в финальном спазме. Он вырвал свой член из её объятий, и густая струя спермы брызнула ей прямо в лицо.
Она едва успела зажмуриться. Белые капли забрызгали её щёки, подбородок, губы, забрызгали волосы на висках и даже ресницы. Она замерла
История про Мишу, его друзей и сексуальную юность. Часть 2