с другим парнем, и все, что ты можешь сказать, это то, что тебе жаль? Жаль, что ты это сделала, или жаль, что тебя застукали?
— Я знаю, что никакие мои слова, вряд ли это улучшат то, что я сделала. Но я люблю тебя, Джон, больше всего на свете.
— Больше всего на свете? Ты шутишь, да? Ты уже больше года трахаешься с другим парнем, не желая заниматься со мной сексом, при этом отдавая ему всё. И потом сидишь здесь с невозмутимым лицом и говоришь, что любишь меня «больше всего на свете». Ты хоть понимаешь, как это дерьмово звучит?
— Знаю. И я знаю, что тебе сейчас больно, и всё из-за меня. Знаю, ты сейчас не хочешь мне верить, но я люблю тебя, Джон. Честно говорю, люблю. Я знаю, что мои действия этого не показали.
— Неважно, убедила ли ты себя где-то в глубине этой извращённой штуки, которую ты называешь сердцем, что всё ещё любишь меня. Сейчас ты просто лжёшь себе. Между нами нет любви, ты позаботилась об этом вскоре после отъезда в Пуэрто-Рико. Вся эта ложь, обман, предательство, притворство по возвращении домой. Теперь я понимаю, почему твой телефон всегда сразу перенаправлялся на сообщения, когда ты не работала. Это потому, что ты была занята тем, что трахалась с ним, не так ли? Ты даже не заботилась о том, чтобы перезвонить мне или захотеть поговорить со мной после этого. Тебе нужен был только он. Что ж, теперь он твой, и ты можешь быть с ним столько, сколько захочешь.
— Я не могла позвонить тебе, меня переполняло чувство вины - я просто не могла этого сделать. Я знала, что поступаю неправильно, что причиняю тебе боль, но... я не могу этого объяснить - я не могла остановиться. Я не хотела.
— Ну, теперь ты должна быть счастлива. Ты можешь трахаться с волшебником Райаном, когда захочешь. Теперь ты свободна делать всё, что хочешь - я даже собрал за тебя твои чемоданы. Видишь, я был хорошим мужем до самого конца.
— Джон, это не то, чего я хочу. Я хочу тебя, всегда хотела и всегда буду хотеть. Клянусь, ты единственный мужчина, которого я когда-либо полюблю, - на этот раз Эмили почти умоляла.
— Как я уже говорил, для этого уже слишком поздно. Если ты и в правду думаешь, что я когда-нибудь захочу быть с тобой после того, что ты сделала то, должно быть, у тебя гораздо меньше уважения ко мне, чем то немногое, что ты уже проявила. Думаешь, можно просто извиниться и сказать, что любишь меня, и это как-то всё исправит? Какого хрена, Эмили? Ты вырвала мне сердце и растоптала его. А теперь хочешь сидеть здесь и добавить остроты. Просто забирай свои чемоданы и катись на хуй! Нашему браку пришел конец, между нами все кончено. Сейчас я тебя просто сильно ненавижу, — ответил я, наконец-то поддавшись эмоциям, хотя изо всех сил старался этого не показывать.
Слезы Эмили снова потекли ручьем, когда она встала и направилась обратно в нашу спальню. Я доел лапшу и открыл пиво. После всего этого я заслужил пиво. Я вернулся в гостиную и сел, чтобы продолжить смотреть игру по телевизору.
Не знаю, что Эмили делает в спальне, там больше нет её вещей. Наверное, она плачет, жалея себя, что идеальный мир, который она для себя построила, наконец-то рухнул.
Полчаса спустя Эмили вышла из нашей спальни и зашла в гостиную, чтобы поговорить со мной в последний раз.
Ночька.