На протяжении всех моих размышлений меня не покидала одна мысль. Почему? Почему, казалось бы, совершенно разумная и умная женщина вдруг превратилась в шлюху? Возможно, это резко называть ее шлюхой, но нужно учитывать мой гнев, еще клокотавший во мне. Он может сделать человека неоправданно злым.
Была ли в этом моя вина? В конце концов, именно я развлекал ее историями о том, как Пол искусно соблазнял разных женщин, когда мы проводили с ним ночи напролет. Возможно, это ее возбуждало до такой степени, что я невольно заронил в ней зерно заинтересованности. Не это ли толкнуло ее осмелиться удовлетворить свое любопытство, несмотря на моё прямое предупреждение? Она действительно рассчитывала встретиться с ним чисто платонически, не позволив ему переспать с ней? Было ли это ее опасной игрой, в которой она, в итоге, проиграла?
Но могло бы быть еще одно, что-то более глубинное? Нечто большее, чем нездоровое любопытство? Она знала, что Пол был способен делать детей; видит Бог, у него их было достаточно, чтобы доказать это; так не было ли причиной ее желание исполнить свое женское предназначение? Я не смог ее оплодотворить, но Пол смог бы наверняка.
Я начал привыкать к новой жизни в Америке. Перед первой поездкой в Штаты я с тревогой читал о высоком уровне ожирения, вредной еде и излишествах у них, поэтому решил отказаться от мяса и перейти на здоровое вегетарианское питание, где и когда это было возможно. Это не означало, что я не мог позволить себе иногда съесть стейк рибай. И стремился к тому же образу жизни по возвращении в Англию.
Я также значительно сократил потребление алкоголя. В последние несколько недель получился всплеск этого, что стало весьма тревожным. Но, как оказалось, алкоголь не помогает решать проблемы. Он просто на несколько часов притупляет боль, и всё. Просыпаясь на следующий день проблема никуда не девается, но теперь в добавок жутко болит голова.
В конце концов, я набрался смелости и позвонил Джине. Ее голос звучал как будто заторможенно, когда она ответила, и это было странно. На мгновение я подумал, не ошибся ли я, рассчитывая разницу во времени. Она должна была встать уже несколько часов назад, но что бы ни случилось, ничего в этом не было такого важного.
Я сказал ей, что нам нужно поговорить, но ей придется приехать ко мне, потому что теперь работаю на Андерсонов и в обозримом будущем останусь в Америке.
Она была вне себя от нетерпения и вылетела из Англии ближайшим рейсом. Воссоединение прошло натянуто. Я сразу заметил ее перекрашенные волосы: теперь они были скорее каштановыми, чем рыже-русыми. Я не знал точно, чем она руководствовалась, но в голову мне пришла мысль, что, возможно, она решила, что, изменив цвет, я избавлюсь от прежней Джины, и мне будет легче её простить. Или, может быть, ей просто захотелось перемен. На самом деле, это выглядело мило, поэтому я решил не зацикливаться на этом.
Из-за дискомфорта и неловкости, и чтобы не создавать проблем мы старались избегать конфронтации и старались лишний раз не попадаться друг другу на глаза. На второй вечер я пригласил ее в ближайший бар, и там мы оба упились в хлам.
Признаюсь, я дал слабину. Сказалось отсутствие секса в течении нескольких недель. Мое состояние ничуть не улучшило и то, что когда я случайно прошёл мимо открытой двери в ванную, когда она собиралась. Первое, что я заметил, были ее черные чулки на подвязках, а затем крошечные трусики-стринги, исчезавшие в глубокой узенькой расщелиной между ягодицами. Нанося помаду она
Месть.