лишь на секунду прервавшись от этого занятия, для того, чтобы поприветствовать меня.
– Привет, э... – Я улыбнулся в ответ и запнулся, так как не знал имя кухарки.
Видимо, та не поняла этого, и продолжила усердно нарезать продукты, оставив моё приветствие без ответа. Больше на кухне никого не было, поэтому я молча наполнил прихваченную из коморки бутылку от вина холодной водой из деревянного ведра, после чего вышел во двор.
Беспощадно палящее днём солнце сейчас, едва выглядывая из-за горизонта, лишь слегка грело чуть влажную после помывки кожу, которая очень быстро покрылась пупырышками от утренней прохлады. Я поёжился и торопливо зашагал по мокрой от росы траве к мастерской, куда вечером сложил свои инструменты.
Через десять минут я энергично орудовал пилами, чтобы не замёрзнуть, а спустя пару часов уже с тоской вспоминал прохладу раннего утра. Спиленные мной ветви теперь не прикрывали меня от палящих лучей дневного светила, которое уже начало припекать, грозя к обеду поджарить не в меру ретивого лесоруба-дровосека. Тем не менее я продолжал тяжёлую работу, в результате которой не за долго до обеда ствол могучей фехи окончательно лишился своих ветвей, да и большая часть самого исполина уже лежала на земле спиленными брёвнами.
Экспериментируя с чередованием физической и магической тренировок, мне удалось подобрать оптимальное, как казалось, соотношение их продолжительности. Припасённая еда в виде подсохшего хлеба, сыра и недоеденного копчёного мяса, подошла к концу. Вода в винной бутылке тоже закончилась, поэтому пришлось спускаться вниз, где меня уже привычно встречала улыбающаяся Шату с обедом в корзине.
– Ничего себе! – Она оглядывала гору из веток и брёвен за моей спиной, пока я жадно пил прохладную воду. – Ты что, всю ночь работал?
– Нет, сегодня встал пораньше и начал работу с рассветом.
Обычно в этих краях после сытного обеда принято отдыхать, скрывшись от жаркого полуденного солнца в тени, но я не давал себе спуска. С удовольствием и аппетитом поел, поблагодарил Шату, и направился к веткам. Предстояло, наконец, разобраться с ними и заняться распилкой и колкой дров из брёвен, которых скопилось немало.
Двор заметно преобразился. После того, как могучее дерево перестало прятать его от солнца, всё вокруг стало более светлым и красочным, но вместе со светом пришла и жара. Если раньше воительницы и служанки, идя по своим делам, замедляли шаг и наслаждались прогулкой, то сейчас они перемещались перебежками и хмуро поглядывали на меня, словно это была моя идея спилить дерево, дававшее такую нужную в жару тень. Действительно, было жарко. Мне, работавшему на солнцепёке уже несколько часов, приходилось время от времени делать короткие перерывы, чтобы попить воды и вытереть с лица пот. Большая широкополая шляпа, которую мне принесла Иля, лишь немногим спасала от зноя. В таком же головном уборе, но в тени беседки, сидела Маву, и не сводила с меня своих голубых глаз. Повязка по-прежнему скрывала её милое личико, поэтому не было никакой возможности хоть как-то предположить, в каком она сейчас настроении, хмурится, злится или просто выполняет свою работу, безразлично наблюдая, как раб потеет на солнышке. Возможно и так, что девушка обдумывает утренний инцидент и готовит план мести мне или Риане. Почему-то её улыбка мне тогда показалась наигранной. Думаю, и начальнице стражи тоже, но та не поделилась со мной своими мыслями на этот счёт, перед тем, как покинуть мою коморку. А может я ошибаюсь, и юная воительница действительно искренне порадовалась за свою старшую подругу, что та настолько тесно сблизилась с мужчиной, пусть тот и был рабом госпожи. Время покажет, как оно на самом деле.
Мануальная терапия