сильно изменилась деревня, за двадцать лет моего отсутствия.
Родственников в деревне у меня не было. Мама умерла, когда я ещё жил в деревне, отец погиб в 1942 году, под Ленинградом. Не зная куда идти, я, скорее, по привычке, зашел в магазин. Кроме продавца, в магазине была, еще одна женщина. Продавщица сразу меня узнала. Это была Валя — девочка, которая жила напротив нас и была значительно моложе меня. Начались расспросы: «Где, что, да как? Я был в военной форме. В те годы она всегда вызывала какое-то особое уважение, особенно в деревне». К разговору подключилась и находящаяся в магазине женщина. Я понял, что она хорошо меня знает, но сам я ее не узнавал. Я вежливо сказал ей, об этом. Она улыбнулась: «Настя Климова. Помнишь?», «А, а...», — я произнес удивленно. И сразу вспомнил.
Теперь, я внимательно разглядел ее. Это была, конечно, уже не молодая женщина, с приятными чертами лица былой красоты, довольно полная. В моей памяти сразу же высветился тот жаркий, летний день на сенокосе.
Меня спросили, у кого я остановился, где буду ночевать. Я ответил, что пока не знаю, но, видимо, кто-нибудь, из друзей пригласит. Валя сказала: «Приходи к нам». Настя, тоже как-то смущенно промолвила: «Можешь и у меня остановиться». Как-то, само собой, мы вышли с ней на улицу и пошли в сторону школы. Не доходя, до школы, она показала домик, где живет и еще раз сказала: «Если негде, то приходи ночевать, ко мне. Не бойся».
— Я живу одна. Мы расстались.
Встреча c друзьями была очень бурной и веселой. Воспоминания, рассказы, шутки, смех. К вечеру организовали застолье. У меня, из головы не выходила Настя.
Меня, как заклинило. Я только и думал, о ней. Какая-то страсть овладела мной. В самый разгар вечера, я незаметно ушел.
Было часов девять вечера. Настя была дома. Она, как бы удивилась моему приходу, но я нутром чувствовал ждала. На ней было красивое платье, облегающее ее полную фигуру, которое подчеркивало все ее достоинства. Видно было, что у нее все при ней. Сейчас она выглядела значительно привлекательнее, чем там, в магазине. Я достал, чемодана бутылку Французского коньяка, коробку конфет, которые привез с собой из Германии. Она начала суетиться, чтобы организовать ужин, но я отказался:
— Давай лучше выпьем и поговорим.
Выпили, разговор как-то не шел. Чувствовалось, какое-то напряжение. Я спросил ее:
— Помнишь?
Молчит.
— Помнишь, как ты учила меня целоваться?
Молчит. Потом тихо так сказала:
— Прости. Молодая была, дура.
Я улыбнулся:
— Да, что ты, Настя!
Обнял ее, наклонил к себе и начал крепко целовать ее губы. Я с такой силой, с такой страстью сосал ее губы, что она даже немного стонала, видимо от боли. Я чувствовал дрожь в ее теле. Не отрываясь, от поцелуя я взял ее грубую, шершавую руку и уверенным движением засунул, её себе в штаны. Там было все в таком напряжении, что удержать его было просто невозможно. Рука её немного вздрогнула, но она ее не вытащила, хотя никаких движений не делала. Страсть охватила меня с неимоверной силой, да, видимо, и её. Я встал, поднял её со стула и повел к кровати, которая была рядом. Она не противилась, ничего не говорила.
Казалось, что она пребывает в каком-то шоковом состоянии. Я быстро снял с нее платье. И тут, я заметил, какая огромная у нее грудь. На ней был, видимо, самый большой бюстгальтер, и все равно грудь выпирала, из его краев. Я расстегнул и снял бюстгальтер, спустил вниз трусы. Все молча. Вижу, её всю колотит. Мои руки тоже трясутся. Уложив ее на кровать,
Зайка