она. — И служанку страшно просить, и самой стыдно...
Маша улыбнулась своей кроткой, но теперь уже уверенной улыбкой.
— Ничего сложного, Аннушка. Главное — почувствовать свою правоту. А служанку... наша Пелагея может твою обучить. У неё теперь большой опыт.
Вскоре Пелагея стала своего рода «консультантом» по вопросам дисциплины. К ней втайне приходили горничные и ключницы из других домов, и она, свысока поглядывая на них, объясняла, как правильно держать розги, с какой силой наносить удары и как вести себя с наказанным господином после экзекуции.
И пошло-поехало. В тихих особняках на Пречистенке и в Арбатских переулках одна за другой стали устанавливаться «субботы» или «четверги». Москва ахала, осуждала, но матриархальная забава, пущенная в свет юной Машей и её покорным мужем, пустила глубокие корни. Кто-то искал в этом пикантность, кто-то — избавление от грехов, а кто-то, как Андрей Николаевич и Герасим, — особую, жгучую форму любви и верности.
А Андрей Николаевич, стоя на коленях перед Машей и целуя край её платья, с умилением смотрел на неё. Он был счастлив. Он был чист. И он знал, что в следующую субботу розги Пелагеи снова вернут ему это ощущение, заставляя с новой силой благоговеть перед женой, чья мягкая рука оказалась сильнее его барского кулака.
ПЯТОЕ ВРЕМЯ ГОДА (ч9)