Неужели я, с моим глубоким знанием каждой трещинки в ее душе, вливал в них яд Себастьяна до тех пор, пока у нее не осталось другого выбора, кроме как переполниться?
Яд и противоядие. Болезнь и лекарство. Он жаждал ее страсти, жаждал этого. И когда он, наконец, нашел это, что он сделал? Он снял это на видео. Чтобы использовать как оружие против нее.
Он держал телефон. Видеофайл ждал своего часа на экране. Всего одно нажатие. Этого было достаточно, чтобы отправить доказательства его адвокату, предать ее позор огласке и добиться честного, порочного развода. Он мог жить с чувством личной вины.
Другим вариантом было вернуться домой. Вернуться в этот музей и жить с призраком Себастьяна в пространстве между ними за завтраком. Лежать рядом с ней в темноте, ощущая последствия ее предательства и разрушения, которые он сотворил собственными руками.
Телефон казался холодным и невероятно тяжелым. Он не пошевелился.
Маскарад на Хэллоуин закончился, открыв ужас, превосходящий всякое воображение. Музей их жизни был полностью разрушен, и именно он сжег его дотла.
С сестрой у друга