Рыжеволосая женщина сделала нам бутерброды с ветчиной на белом хлебе с горчицей и плавленым сыром Чеддер, как будто мы снова были в четвертом классе. Она держала свои и без того тонкие губы плотно сжатыми, когда ставила тарелки на стол.
Я не соблюдал правил кошера, но не любил ветчину; моя мама никогда не ставила ее на стол. Но я все равно съел бутерброды. Мы не проронили ни слова за все время пока ели. Крисси даже не посмотрела в мою сторону. Я чувствовал себя нежеланным гостем.
И все же, несмотря на то что я чувствовал себя нежеланным и игнорируемым, я ни разу не подумал о том, чтобы закончить день и пойти домой. Как напряженный финал очередного сезона популярного сериала перед летними каникулами, вид голых сисек Крисси заставил меня затаить дыхание в ожидании продолжения. Я бы съел бутерброд с битым стеклом, если бы был уверен, что это даст мне шанс вернуться в подвал и поиграть с ее роскошными полушариями.
Когда мы закончили есть, Крисси взяла мою тарелку и поставила ее в раковину.
— Мы идем в мою спальню, — объявила она матери, положив руки на бедра.
Миссис Томпсон уставилась на дочь. На мгновение они обе обменялись презрительными взглядами. Вероятно, если бы в этот момент кто-то стоял между ними, то за секунду превратился бы в кучку пепла на коричневом кафеле.
— Держи дверь открытой, — наконец сказала рыжеволосая женщина. Она даже не шевельнула губами, пока произносила эти слова.
— Ага! — ответила Крисси. Она схватила меня за руку и потянула, как упрямую собаку на поводке.
***
Мы поднимались вверх по белой лестнице, покрытой ковролином. Мимо рядов фотографий счастливой семьи. Портрет из третьего класса. Поездка в Гранд-Каньон. Мы шли по коридору второго этажа, в доме все сильнее пахло сушеной лавандой и гвоздикой, запах был настолько сильным, что у меня слегка закружилась голова. Справа была ванная комната. Слева – закрытая дверь спальни.
Мы прошли дальше по коридору в святая святых. Дальше, чем я когда-либо бывал. Дверь Крисси. По центру выкрашенной в белый цвет деревянной двери, висела позолоченная буква «K» украшенная цветочным орнаментом. Дверь скрипнула, когда блондинка открыла ее.
Спальня Крисси была такой, как я ее себе и представлял. Но все равно она заставила меня на секунду впасть в ступор. Все вокруг было таким… розовым. Розовые стены, розовые занавески, ярко-розовый ковер на полу и, слава Богу, белая деревянная мебель. Ее двуспальная кровать с изголовьем в форме сердца (как вы догадались, тоже розового) была завалена таким количеством подушек и мягких игрушек, что не было видно матрас.
Крисси сбросила кучу медведей, пони и щенков на пол, а затем запрыгнула на кровать. Она притянула меня к себе и поцеловала. Вскоре моя футболка присоединилась к ее сброшенным на пол плюшевым друзьям.
Я судорожно думал, что нужно сделать, чтобы Крисси снова сняла лифчик. Но это оказалось неважно. Едва мы начали целоваться, как Крисси снова оказалась с обнаженной грудью. Как будто мы просто сделали паузу. Ее сладкие, сочные груди вернулись, как будто они и не уходили.
Я сразу же потянулся к ним, потеряв всякий контроль над собой. Крисси тихонько вскрикнула, когда я обхватил ее груди пальцами. Черт, на ощупь они были еще лучше, чем выглядели.
Крисси откинулась на свою розово-белую кровать. Мои губы прижались к ее сладким, клубничным соскам. Она снова терлась промежностью о мою ногу, прижавшись к моему бедру. Ее тонкие пальцы запутались моих каштановых волосах. Мы оба были слишком поглощены своими желаниями, чтобы беспокоиться о том, что
Китти-Кэт. Часть 3