Я быстро вернулся домой после визита к Зине — ноги подкашивались от усталости, а член всё ещё ныл, как после долгой, выматывающей работы, но в голове крутились обрывки воспоминаний: её огромная, тяжёлая грудь, прижимающаяся ко мне, пот, стекающий по складкам кожи, и тот момент, когда она села сверху, её тело обволакивало меня целиком, как густая, тёплая волна. Галина ждала на кухне, в своём любимом халате, который слегка расходился на груди, открывая ложбинку между полными, чуть обвисшими формами. Она улыбнулась, но в глазах мелькнуло что-то неуловимое — смесь тревоги и ожидания, как будто она уже знала, чем закончился мой "ремонт".Мы поговорили — я кратко, без деталей, но внутри, я чувствовал, её это волновало. Не ревность, нет — скорее, любопытство, смешанное с той странной возбуждённостью, когда представляешь что-то запретное. "Саш, я все понимаю, я не против вас с Зиной или даже нас. .. " — прошептала она наконец, и в тот вечер она пришла. Не на чай, как раньше, а с бутылкой вина и не только. Мы перешли в спальню, галина села на край, халат соскользнул с плеч, обнажив грудь. Зина стояла рядом, я подошёл ближе, и всё началось без слов — просто прикосновения, дыхание, лёгкие вздохи. Галина легла на спину, её ноги раздвинулись медленно, с лёгким дрожанием, открывая гладкую, бритую кожу между бёдер, где уже блестела влага, собираясь в капли. Я опустился ниже, прижался губами — вкус был знакомым, солоноватым. Язык скользнул по губам, раздвигая их, проникая глубже, чувствуя, как она напрягается, Зина в это время села рядом, её рука легла на мою спину, поглаживая, потом скользнула ниже, к ягодицам, сжимая — не нежно, а с той жадностью, которая приходит от долгого голода. Она наклонилась, её грудь прижалась к Галине, соски тёрлись об ее соски, и они начали целоваться — тихо, с лёгким причмокиванием, языки сплетались, а стоны смешивались в один низкий гул.Я продолжал — пальцы вошли в Галину, два, потом три, двигаясь ритмично, растягивая, чувствуя, как стенки обволакивают и пульсируют.. Зина в это время стянула с меня шорты,, и член вырвался из трусов, и она взяла его в рот: губы обхватили, а язык закрутился вокруг головки. Галина смотрела, а её глаза блестели, рука потянулась к Зине между ног — там было мокро, волосатая пизда текла, пальцы Галины скользнули внутрь, двигаясь, заставляя Зину стонать с членом во рту.Мы менялись — я вошёл в Зину раком: её огромная задница открылась, ягодицы раздвинулись, а член скользнул внутрь, было просторно, но горячо, стенки обхватили, а сок хлюпал при каждом толчке. . Она выгнулась, тело тряслось, складки жира дрожали, как желе: пот стекал по спине, смешиваясь с моим.Потом Зина лягла на спину, а Галина в это время села ей на лицо — её гладкая киска накрыла рот подруги, Зина лизала, сосала, язык проникал в пизду бабугки, пока Галина гладила свои груди, сжимая соски, тело её колыхалось в ритме. Я вбивался глубже, хватая Зину за бёдра и кончил: сперма била струями, заполняя, вытекая по волоскам, смешиваясь с её влагой. Зина кончила следом — тело содрогнулось, пизда сжала, стоны приглушённые под Галиной, которая тоже достигла пика: "Ой... да..." — тихо, но тело выгнулось, сок потёк по лицу Зины.
Это был наш первый раз втроём, но не последний — Зина заходила иногда, с разрешения Галины, и мы повторяли. Наслаждение было в этом контрасте — молодость и зрелость, табу и свобода.Я навещал деревню — раз в пару недель, под предлогом
жена шлюшка