от её слов прямо перекосило, " голубых" она люто ненавидела и всегда плевалась, когда читала про них в газете или смотрела по телевизору.
— Я его своими руками задушу, если узнаю, что он с извращенцами связался. - сказала мать, при этом зло глянув на меня.
Она была трезвой и от этого злой. Раньше в детстве мамаша часто срывала свою злость на мне, лупя ремнём. Но в восьмом классе я её повадки обломал. Мать хотела отлупить ремнем за то, что я курил в школе на перемене, и её за это вызвали к директору. Но я перехватил ее руку, прижал к стене, и у меня непроизвольно встал колом член. С минуту мы с ней стояли молча, я держал мать за руку, делая ей больно, и вдобавок давил хуем ей в бедро, и мать не говорила мне ни слова. А когда я её отпустил, у матери на запястье виднелся синяк. С тех пор она меня больше не била, поняв, что я стал взрослым и могу дать сдачи.
— Есть желание, можешь тоже сходить в туалет, Костя и пойдём, время ещё раннее и вполне реально сходить в лес за грибами. - сказала мне тётя Зоя, выйдя из-за остановки, подтягивая на ходу на себе трико кверху.
Женщина курила сигарету и смотрела на меня насмешливо. Старшая сестра моей матери догадывалась, что я дрочер, и вела себя со мной соответственно.
— Давай, Костя, решай. Или иди в туалет сейчас, или пошли на дорогу. Я хочу побыстрее попасть в деревню и узнать, что там с нашим домом? - подогнала меня мать, так же, как и тётка, доставая из пачки сигарету и прикуривая её от зажигалки.
Ссать я не хотел, но все же шагнул за остановку в желании посмотреть на следы от ссак, которые должны оставить сестры, и не прогадал. За остановкой на сохранившемся асфальте виднелись две лужи мочи. Одна была небольшой, вероятно, принадлежавшая Зое Витальевне, а другая побольше, с пеной, скорее всего, оставленная моей матерью, так как она была крупнее старшей сестры, и, естественно, ссак у неё было больше.
— С утра припекать начинает. День, скорее всего, будет жаркий. Лишь бы дом цел оказался, а то и отдохнуть негде будет. - сетовала мать, идя по пыльной проселочной дороге по направлению к деревне, где она родилась.
Я так же, как и мать, надеялся на то, что наша дача в деревне оказалась целой и нетронутой. А иначе нам негде будет укрыться, если, к примеру, испортится погода и пойдет дождь, обычное дело для осени.
— Слышите? Машина, по моему грузовая, по дороге едет. Может, подбросит нас до деревни, а то ещё половину пути идти, а у меня ноги болят. - сказала тётя Зоя, прислушиваясь к нарастающему гулу автомобиля позади нас.
Тётка была права, идти по жаре было не очень приятным занятием, с перспективой после этого лазить по лесу в поисках грибов и, естественно, подъехать на машине оставшуюся часть пути было бы неплохо.
***
— Дядь, далеко едешь? До деревни не подбросишь? - спросила Зоя Витальевна у пожилого шофера, когда он, скрипя тормозами, остановил свой бортовой " ЗИЛ " в ответ на наши отчаянные взмахи руками.
Мы втроём подняли руки, голосуя, стоя на обочине дороги, и, к нашему счастью, машина остановилась.
— Не иначе как за опятами собрались, красавицы? Одобряю. Их в здешних лесах в этот сезон полно. Садитесь, подвезу, я всё равно попутно в лесхоз за дровами еду. - ответил тётке пожилой шофер, усатый дядька в сером, видавшем виды комбинезоне с выцветшей эмблемой " Сельхозтехника
Рита.