сперму из-под своих грудей, делая питательную маску на лицо. А потом так и села с Ванькой за стол голой продолжать трапезу. Но Ванька, конечно, так продолжать не мог. Слегка приобняв бабу-ягу за груди он стал целовать её в шею и пробираясь рукой к пизде. Баба-яга захихикала и развела под Ванькиным напором в стороны ноги. Ванька добрался ладонью до нежных губ и его пальцы запорхали по пизде словно бабочки. Зажегшийся секелёк дал знать себя и баба-яга ещё раз, смеясь и хихикая, кончила. Далее она не посмела уже столь неосмотрительно оставаться с Ванькой голой за столом.Теперь Иван мог говорить с бабой-ягой серьёзно.-Куда ж ты, Ванюша, ласковый наш! Кащей же - это одна тысяча и одно приключение на задницу! Погубит, скотина, и не чихнёт! А с другой стороны конечно и Елену Прекрасную жаль - слов нет. Помогу я тебе, Вань, деваться тут нам с тобой некуда, - сказала баба-яга. - Дорога самая короткая лежит в царство кащеево полем чистым, потом тёмным леском, потом чёрным ручейком. Дам тебе, Ванюш, клубок-колобок - он тебя до места враз доведёт. А только ты сразу-то к месту не спеши, потому как на Кащея с голым хуем не попрёшь, такая пизда хитрая, что надо его рукавицами из ежей брать. Поэтому в чистом поле у вербы одинокой приспустись, там под вербой закопан золотой платок - сгодится тебе. И в тёмном лесу у дуба молнией побитого приохолонь - под дубом перстень зарыт, тоже возьмёшь. А уже у чёрного ручейка деревянный мосток разберёшь по досочкам, потому что не мосток то, а самый меч-кладенец схороненный. Без него тебе вовсе никак. Убить, конечно, этого хуела не рассчитывай, потому как - бессмертный. Но отмандить его по первое и на перевоспитание пустить - давно пора. А то в такую извращень уже ударился, что скоро, сволочь в крови купаться начнёт, гад недобрый!Выслушал Иван-царевич напутствие, пожелал тогда бабе-яге с её избушкой добра и здравия, поблагодарил и пошёл в дорогу вслед за клубком-колобком, что баба-яга ему на дорогу дала. А баба-яга и избушка её, очень озабоченные, остались позади за Ваньку переживать, да Кащея недобрым словом поминать: * * *Шёл Иван чистым полем за подпрыгивающим как румяная девичья задница клубком-колобком. День идёт, два идёт - нет вербы одинокой и нет конца-края пути. Только на вечер уже глядя третьего дня встретил он в чистом поле вербу одинокую. Одинокая верба стояла грустно опустив гибкие ветви почти до самой земли, сама склонившись от своего одиночества. Ванька остановился у вербы на ночлег до утра. Вечером всё равно искать, что в стогу за иголкой в темноте тыкаться. Расположился Иван под вербой и стал сквозь её ветки на звёзды смотреть. Смотрел и смотрел и чуть не уснул бы уже, когда слышит вдруг голос нежный тихий:-Ванечка, выеби меня по-надземному!Огляделся Иван по сторонам - никого. "Чудно:", думает. Запрокинул голову наверх, а там верба одинокая ветвями качает гибкими:-Это я, Ванечка, с тобой говорю. Совсем опостылело мне моё одиночество. Пожалей Ванечка, на память о себе - ублажи!"Эх, видать и впрямь не в сласть здесь приходится вербушке", подумал Ванька, расстёгивая ширинку и нащупывая у молодой вербы самое нежное. Хуй попал в молодую упругую расщелину и заметно расширил её собой. Склоненная верба склонилась ещё сильней, а Иван начал с крепка натягивать на хуй игровые струны вербной души. "Ох, не могу больше, Ванюша!:", застонала верба чуть не надламываясь в стволе и вздрогнула сначала крепко стволом, как при ураганном порыве ветра,
Шофер