«...Ты будешь сосать его, глотая, пока я буду трахать тебя всё быстрее и жёстче...»
Я представила это так ярко, что почувствовала на языке воображаемый солоноватый вкус кожи, услышала прерывистое дыхание сзади. Моё тело само собой начало двигаться, имитируя ритм двойного проникновения.
«Вскоре в класс зайдет еще один, затем еще один, затем еще один. Ты будешь наша. Общая. Будешь сосать нам по очереди. Ты будешь нашим общим секретом, нашей общей шлюхой...»
"Это просто фантазия", — убеждала я себя, борясь с совестью, — но боже, как же мне нравится эта непристойность, эта запретность, их молодые тела, их желание меня, взрослой женщины. Пальцы тёрли клитор яростнее, проникая глубже, и я закусила губу, чтобы не застонать вслух.
«...Я поставлю тебя раком, пригнув к учительскому столу. Один войдет в тебя сзади, глубоко и грубо, а другой подойдет спереди, и ты, захлебываясь, примешь его в свой рот. Остальные будут стоять вокруг, их руки будут дрочить члены, а глаза – пожирать твое унижение...»
Нет. Это уже слишком. Так низко я еще не падала. Быть выставленной таким образом... объектом для их юной, жадной похоти... Но почему мое тело отвечает на эту картину таким предательским жаром? Почему киска сжимается в предвкушении этого двойного насилия? Я представляю их взгляды на своей коже, и стыд становится частью возбуждения. Я уже не просто участница – я зрелище. И эта мысль... черт возьми... заставляет пальцы двигаться быстрее.
«...Потом я усажу тебя на себя, и ты, вся дрожа, опустишься на мой член. В этот момент другой подойдет сзади и медленно, преодолевая сопротивление, войдет в твою упругую, тугую попку. Третий в это время пристроится у твоих губ. Ты будешь заполнена нами полностью, все твои дырочки будут заняты, ты будешь наша полностью, без остатка...»
Три члена, три ритма, три пары рук, держащих меня в плену. Это ужасающе. Это отвратительно. Это то, о чем я боялась даже думать. Но мое воображение услужливо рисует эту картину во всех деталях. Мир сузился до спальника, до дрожащего тела и безумных фантазий. Я была там, в классе, окружённая ими. Их руки, их члены, их стоны. Я была центром этого урагана похоти.
«...Я переверну тебя на спину, на ту самую парту, за которой ты ведешь уроки. Раздвину твои ноги и буду трахать, глядя в твои глаза. А потом мое место займет другой. И еще один. И так все, кто захочет. Некоторые будут кончать в тебя, на тебя. Ты будешь лежать и принимать в свою измученную, растянутую киску одного ученика за другим, как последняя, отчаявшаяся шлюха...»
Вот конечная точка моего падения. Не страсть, не жажда, а простое, механическое использование. Лежать и принимать. Смотреть в потолок и чувствовать, как во мне сменяются их тела. Стираются лица, остаются только анонимные толчки, запах чужого пота и чувство полной, окончательной принадлежности не себе.
«...Когда все побывают в тебе по нескольку раз, мы с пацанами окружим тебя. Ты, вся в сперме, инстинктивно потянешься губами к ближайшему члену. Твои руки, сами того не осознавая, начнут ласкать другого, двигаясь в такт твоим губам. Ты будешь делать это автоматически, как дышишь, потому что это станет твоей новой сутью – служить, доставлять удовольствие, быть тем, чем мы захотим...»
Инстинкт. Мое тело, наученное ими, будет действовать само, без приказа. Открыть рот. Взять в руку. Это будет не выбор, а рефлекс. И в этом – окончательная смерть той Марии, что я знала. Та никогда бы не опустилась так добровольно. Но эта... эта будет. Ей понравится эта роль –
Моя теща класс.