ощутить волнующее свидетельство её желания. Её рука потянулась назад, сжимая моё бедро, ногти впивались в кожу, безмолвно моля о большем.
Мы двигались вместе в идеальной, безмолвной гармонии, наши тела говорили на языке, которому нас научил этот секрет. Наш оргазм нарастал не как взрыв, а как безмолвное, сокрушительное схлопывание. Я чувствовал, как она сжимается вокруг меня, всё её тело напрягается в беззвучном крике, и этого было достаточно, чтобы окончательно меня освободить. Мы прижимались друг к другу, дрожа, прерывисто дыша друг другу в кожу, пока телевизор показывал «Битву в Арденнах».
Мы отошли друг от друга, поправляя одежду. Папа фыркнул во сне, пошевелился и снова захрапел. Мама повернулась ко мне, глаза её блестели от смеха и адреналина. Она приложила палец к улыбающимся губам.
Мы никогда не говорили об этом открыто. В этом не было необходимости. Это была наша тайна, наше общее, захватывающее дух приключение, которое, словно подземная река, струилось под спокойной поверхностью нашей семейной жизни. Папа оставался счастливо невнимательным, довольным своей рутиной, и мы оба любили его по-своему.
Иногда я ловил взгляд мамы за обеденным столом. Папа говорил о карбюраторах или о том, как правильно подстричь газон, и она дарила мне лёгкую, почти незаметную улыбку. В этой улыбке была целая вселенная — пыльный кабинет, залитая солнцем поляна, тихий коридор. Это была карта наших неизведанных земель, молчаливое обещание следующего великого приключения, и оно принадлежало только нам.
Заморыш