Мы вышли из душа и оделись. На этот раз Крисси не заботилась о приличиях, она прыгала по номеру отеля совершенно голая, как ни в чем не бывало. Видеть ее такой непринужденной и обнаженной было почти так же возбуждающе, как исследовать каждый сантиметр ее тела в душе.
Я надел джинсы и черную футболку с логотипом «Nine Inch Nails». Очень неформально и в стиле девяностых. Крисси, похоже, хотела выглядеть более формально, поэтому она надела длинное платье. Это был первый раз, когда я видел ее в чем-то настолько нарядном. Оно было насыщенно-синего цвета с серебристой вышивкой на груди и рукавах. В нем можно было запросто сходить на ярмарку эпохи Возрождения, но Крисси никогда бы не позволила себе оказаться в подобном месте.
После того как мы оделись, мы прошли несколько кварталов обратно к набережной. Солнце клонилось к закату. Ветер играл с платьем Крисси, и оно развевалось за ней, как парус. Крисси выглядела как принцесса из волшебной сказки. В оранжевом свете заката она словно сама светилась изнутри.
Мы гуляли по набережной, наслаждаясь постепенно остывающим соленым морским воздухом. Мы проходили мимо палаток с громкими ярмарочными развлечениями, украшенных огромными плюшевыми игрушками, игровых автоматов, мигающих яркими огнями за стеклянными дверями, магазинов с сувенирами, торгующих футболками с надписями типа «Не связывайся с Джерси» и прочей мелочью. Мы даже встретили по пути крошечный аквапарк, где дети с криком и визгом спускались по пластиковым горкам в воду, а затем радостно карабкались обратно наверх.
В этой какофонии звуков было что-то странное. Как будто все они доносились откуда-то из-за стены. Как будто мы были гостями из другого измерения, лишь наполовину связанными с окружающей нас реальностью. Люди вокруг были заняты своими собственными приключениями, пока Крисси и я оставались в своем пузыре.
Когда мы проголодались, я купил нам чизстейк с картошкой фри. Мы нашли каменную скамейку на краю набережной, откуда было видно пляж. Когда вечер стал прохладнее, пляж начал пустеть. Мы делились едой, слушая рев прибоя и шум волн. Чайки кричали где-то высоко над нами.
— Как ты думаешь, что будет, когда лето закончится? — спросила Крисси, вздохнув.
— Я не хочу об этом говорить, — ответил я, имея в виду именно это.
— Нет, я имею в виду, что ты вернешься в колледж, так ведь? Что ты будешь делать?
— Не знаю. Посещать занятия. Встречаться с друзьями. Все как обычно.
Крисси бросила на меня многозначительный взгляд. Она научилась чувствовать, когда я пытался уклониться от темы.
— Думаю, я надеялся, что эту проблему, будет решать будущий я, — признался я. — У меня нет ответа на этот вопрос. Так что, пожалуй, остается только надеяться, что за лето что-нибудь изменится.
Крисси скривила губы, и я понял, что она собирается вынести свой приговор.
— А ты так уверена в своем будущем? — спросил я, переходя в защиту.
— Я же тебе говорила, — сказала Крисси, — Я буду учителем.
Я тяжело выдохнул, не успев сдержать свою реакцию.
— Что?
— Ты слишком умная, Крисси, — сказала я.
— Учителя могут быть умными.
— И ты ненавидишь детей.
— Я их не ненавижу, — сказала Крисси, но она заметила мой взгляд и покраснела. — Ладно, иногда они меня раздражают. Но мне нужна работа, которую я могу выполнять, чтобы быть рядом с мужем. Я не могу уйти и сделать карьеру. Кто-то должен заботиться о семье.
— Это твоя мама так говорит, — сказал я, указывая на Крисси картошкой фри.
Она нахмурилась и отвернулась.
— Послушай, Крисси, ты умная. И трудолюбивая. Ты можешь получить все, что хочешь. Ты должна получить все, что хочешь.
Последний полет