Евгения опрокинула мужа на спину и легла своей головой ему на грудь. Это был жест, полный доверия и нежности, момент, когда слова были не нужны — только тепло кожи под щекой, стук сердца и спокойное дыхание. Она чувствовала, как его ладонь скользнула по её волосам, и закрыла глаза, полностью растворяясь в этом ощущении безопасности и близости. В этом положении её грудь, мягкая, с большими ореолами нежного карамельного оттенка, чуть заметно опустилась на его тело, нежно передавая своего тепло.
Но спокойствие быстро сменилось страстью. Она опрокинула его с внезапной силой, и в её глазах вспыхнул тот самый огонь, который он узнавал даже с закрытыми глазами. Её пальцы скользнули по его груди, ладонь прижалась к горячей коже. Он не стал ждать пассивно — его рука обвила её талию, резко перекатывая их тела, но Евгения лишь рассмеялась тихо, густо, и когтисто вцепилась в его волосы, возвращая себе контроль.
— Ты думал, я дам тебе командовать? — её шёпот обжёг ему губы.
Одеяло сползло на пол. Её ноги обвились вокруг его бёдер, пятки впились в поясницу, требуя большего, быстрее, глубже. Он отвечал на каждую её провокацию — укус в шею, царапины по спине, её имя, выдыхаемое между зубов. Это была не схватка, а яростный танец, в котором они оба теряли границы.
Она не давала ему ни секунды на подготовку — властно приподняла бёдра и резко опустилась на него, поглощая его член целиком, до самого основания. Губы её дрогнули от волны мгновенного удовольствия.
— Ты мой, — прошипела она, наклоняясь так близко, что её дыхание обжигало его губы. — И я возьму тебя так, как захочу.
Его руки вцепились в её бёдра, но она лишь усмехнулась, схватила его запястья и прижала к постели, полностью контролируя каждый толчок, каждый стон. Она двигалась с жадной, хищной грацией, и когда он наконец не выдержал, зарычав и выгибаясь под ней, она прижала его к своей набухшей груди, не давая выйти, заставляя почувствовать каждую пульсацию.
— Кончай в меня, — приказала она, голос низкий, хриплый от собственного нарастающего удовольствия.
Его тело напряглось под ней, и она почувствовала горячий, пульсирующий взрыв, волны его семени, наполняющие её. Это довело её до края. Оргазм накрыл её с жестокой интенсивностью. Тело выгнулось, а из горла вырвался дикий, нечеловеческий звук. Она сжимала его снова и снова, пока её внутренности не задрожали от переизбытка ощущений. Он рычал под ней, всё ещё кончая, его руки обхватили её, прижимая к себе так сильно, что рёбра давили друг на друга.
Затем наступила минутная передышка, наполненная иной, более интимной игрой. Она приподнялась на дрожащих руках, чувствуя, как его сперма — горячая, липкая — вытекает из неё и стекает по внутренней стороне её бёдер. Он следил за этим, затаив дыхание.
— Властная сучка... — прошептал он хрипло, проводя пальцем по её бедру, собирая капли.
Она не отстранилась. Наоборот — раздвинула ноги шире.
— Ты это сделал.
Его глаза вспыхнули. Он поднёс палец к её губам.
— Докажи, что приняла всё до последней капли.
И она облизала его палец, не отрывая взгляда. А затем, медленно проводя пальцами по своим влажным внутренним бёдрам, смешивая его сперму с её собственным возбуждением, она стала играть с собой, доводя себя до нового, тихого оргазма, пока он заворожённо наблюдал.
Всё ещё дрожа, она рухнула на него, и их страсть наконец перешла в полную, истощённую нежность. Его руки — крепкие, тёплые — мгновенно обвили её, прижимая к себе. Никаких слов. Только дыхание — прерывистое, горячее — и стук сердец, сливающихся
Сашенька: первый минет