своей мамой почти что копии. Лицом схожи, фигурой тоже. Разве что у тёщи жопа шире и сиськи чуть больше. Вот в темноте и не разобрался. И пока переваривал это открытие, на что раньше не обращал внимания, жена снова ткнула кулачком мне в бок.
— Срамота! Хоть бы срам прикрыл, трусы натянул.
И правда до сих пор сижу со спущенными до колен трусами. Тёща, кстати, тоже свои трусы на жопу натягивать не торопится. И что-то маме жена замечание не делает. Двойные стандарты везде. Вон как развалилась вольготно.
А ничего у тёщи пизда, симпатичная. Побрить, так от пизды жены и не отличишь. А внутри так обе пизды одинаковы: в меру мелкие, в меру тесные. Даже я со своими скромными семнадцатью сантиметрами удовлетворяю жену. По крайней мере она так утверждает. Вот и тёщу до оргазма довёл. А ведь есть жеребцы с огромными членами. У нас в роте был один младший сержант. Вот кого был шланг пожарный. Он в бане его на ляжку себе ложил и тёр мочалкой. Правда кто ему с таким даст? Даже почти официальная батальонная блядь Светка отказывала Мешкову. А уж она зараз с десяток парней заёбывала спокойно.
Пока любовался на тёщин пизду, отвлёкся и пропустил о чм там ещё жена пиздела. А она мамочку пытала на тему, как нам жить дальше.
— Тебе же с Вовой понравилось?
Тёща отвечает спокойно
— Врать не буду, понравилось.
— И что, теперь ему всегда давать будешь?
— Если попросит и если ты не будешь против.
— Ты ему ещё роди. Вот смеху будет.
— А что? Поучится, так рожу. Не век же одной куковать, а так хоть живая душа будет рядом.
Жена за голову схватилась
— С кем я живу? Одни ебанушки вокруг. Да пошли вы все...Куда хотите, туда идите. Хоть заебитесь, придурки.
Перелезла через нас и пошла из комнаты. Сорочка задралась и попа жены бликовала в полутьме комнаты. Я и забыл, что она никогда не спит в трусах. Бля! Попадос.
Жена ушла, а мы с тёщей остались и некоторое время молчали. Тёща нарушила молчание, спросила
— Ты правда перепутал нас?
— А то. Вы же даже пахнете одинаково.
— И что, не почувствовал никакой разницы?
— Если ты про писю, то вы практически идентичны. И кончила ты, как Люба. Правда ей нравится, чтобы после того, как кончу, головкой размазывал сперму по пиз...Эээ...По писе.
— Где там размазывать, если нам помешали. Да уж, неловко вышло. Тебе хоть понравилось?
— Если бы знал, что это ты, понравилось бы ещё больше. А тебе понравилось?
— Не понравилось бы, так не кончила бы.
Тут я вспомнил слова жены про беременность.
— А ты не боишься забеременеть?
— А если забеременею и рожу?
— Что, с одного раза?
— Дурак ты. Иногда и капельки хватает.
— Ты сказала, что будешь ещё давать.
— И что? Захочешь - дам.Не сотрётся поди.
— А Люба?
— А что Люба? Попсихует и успокоится. Или я успокою. Что-то она где-то застряла. Пойду посмотрю.
Тёща встала с кровати и пошла из комнаты искать дочь. И тоже пропала. Полежал и пошёл искать двух женщин. Вдруг там чего. Всё же получилось, что мать с дочкой соперницы. Начнут выяснять отношения. А на кухне ножи и вилки. Сковородки тоже. И хотя Тефаль думает о нас, всё же основа сковороды металлическая.
Две голых женщины сидели за столом и мирно беседовали. Да и из-за чего ссориться матери с дочерью? Из-за мужика? А чего его делить? Вон бугай какой, не то, что на двоих, на пятерых хватит. К тому же на столе стояло универсальное средство примирения - коньяк. И судя по остаткам
Зямочка