Категории: Инцест | Зрелые
Добавлен: 27.10.2025 в 17:36
почти невесомые касания, как тогда, когда он болел в детстве. Минуты тянулись, нарушаемые только шелестом штор от ночного ветра и редкими гудками машин с улицы. Ни слова. Только тепло кожи, запах секса и шаткое перемирие между стыдом и странным умиротворением. Рука Екатерины сползла ниже, поглаживая его влажное плечо кругами. Алексей вздохнул, открыв глаза. В потолке плавала трещина, которую он знал с детства. Знакомая, как мамины руки.
Екатерина вдруг приподнялась, опираясь локтем о его грудь. Ее глаза в полумраке были темными лужами без дна.
– Пойдем, – сказала женщина просто. Не вопрос, не просьба. Она соскользнула с сына, ее тело оставило мокрый отпечаток на его коже. Встала, потянулась – мышцы спины напряглись, ягодицы дрогнули. Алексей видел серебристые растяжки на ее боках, каплю чего-то белого на внутренней стороне бедра. Катя протянула ему руку. Парень взял, позволил поднять себя. Его ноги дрожали. Мать повела сына по коридору, их шаги глухо отдавали в тишине квартиры. В ванной щелкнул свет – яркий, ослепительный. Алексей зажмурился.
Горячие капли душа обрушились первыми. Екатерина втолкнула сына под струю, сама шагнула следом. Вода смывала липкость с живота, груди, бедер. Мать взяла губку, намылила ее до густой пены. Провела по его плечам, спине, ягодицам. Движения были медленными, тщательными, как будто она оттирала не грязь, а сам стыд. Парень стоял, покорный, чувствуя, как губка скользит между лопаток, по пояснице, ниже. Ее пальцы втирали пену в его кожу, массируя мышцы. Затем она повернула сына лицом к себе. Губка легла на его грудь, живот, скользнула ниже, к еще полувялому члену. Алексей вздрогнул. Катя улыбнулась ему уголком губ – не торжествующе, а почти нежно.
– Тепло? – спросила женщина, ее голос заглушал шум воды. Алексей кивнул, не в силах говорить. Губка обхватила его член, сжала мягко, двинулась вверх-вниз. Не для возбуждения – для очищения. Пена смывалась струями, унося с собой белые следы. Мать наклонилась, поцеловала сына в уголок губ. Соль, мыло, что-то еще.
Они вышли из ванной в полотенцах. Екатерина протянула Алексею его одежду – помятую рубашку, джинсы. Парень одевался молча, избегая ее взгляда. Его пальцы дрожали на пуговицах. Катя стояла напротив, закутавшись в большое банное полотенце, ее мокрые волосы темными прядями падали на плечи. Она смотрела на него без стыда, только с усталой теплотой. Когда Алексей был готов, она подошла, поправила воротник рубашки. Ее пальцы коснулись его щеки.
– Не думай много, Лешенька, – прошептала женщина. – Просто... было хорошо. Ступай.
Парень кивнул, не глядя в глаза. Вышел из квартиры, дверь мягко щелкнула за спиной.
Ночь встретила его прохладой. Алексей шел быстро, почти бежал, стараясь заглушить мысли шумом шагов по асфальту. Картины всплывали ярко: ее грудь во рту, влажная плоть вокруг члена, ее стоны. Извращенец. Ублюдок. Но тело вспоминало наслаждение – глубокое, всепоглощающее. Волна стыда смывала его, но затем откатывала, оставляя странное тепло внизу живота. Он остановился у своего автомобиля, прислонился спиной к холодному металлу двери. Закрыл глаза. В голове – смесь отвращения и восхищения ее силой, ее властью над ним. Вибрация в кармане прервала кошмар. Алексей достал телефон. Экран осветил его бледное лицо. Сообщение от мамы.
"Лешенька, я завтра сделаю твою любимую пюрешку. Ты же зайдешь?"
Улыбка расползлась по лицу парня сама собой, широкая, почти детская. Он набрал ответ:
"Конечно, мам".
Сомнения боролись с восхищением, но победила пюрешка. Алексей сунул телефон в карман, сигарета скользнула в зубы, и он легкой походкой обогнув машину, сел за руль.
Ксенья