выгибом, в котором была вся её хищная грация, она усилила темп. Бёдра двигались в бешеном ритме, стоны становились громче, отчаяннее. Артем, не в силах больше сопротивляться, чувствуя, как нарастает неудержимая волна, схватил её за бёдра, помогая ей, подчиняясь ей.
Он кончил с глухим, сдавленным криком, ощущая, как потоки его спермы вырываются и заполняют её. В тот же миг, почувствовав его извержение внутри себя, Женя взвизгнула, её внутренние мышцы судорожно сжались вокруг него, и её тело затряслось в диком, катарсическом оргазме. Она сжала его бёдра своими, впиваясь в него, сливаясь с ним в одном финальном, очищающем спазме.
Евгения рухнула на него, вся мокрая, дрожащая, и прижалась губами к его шее.
— Только мой, — снова прошептала она, уже тихо, но с той же безраздельной собственностью. — И никто больше не посмеет встать, между нами. Слышишь меня! Никто.
Пашенька.