Вопрос был отличным, все словно замерли от интриги: действительно, а кто же лучше? Я, державший меня синт, Мария, с печальным и обречённым лицом сидевшая между моих ног, Молчунья пристраивавшаяся рядом с ней - все молча ожидали ответа.
— Неееет, - жалобно захныкала Мария и начала расстёгивать мою ширинку, - уроды!.. Я не хочу его... Неееет!
Было странно смотреть, как она говорит это, но достает мой хер и начинает шлёпать себя по губам, щекам, глазам и носу, но тем очевиднее становилось осознание, что Аня лишь развлекается и срать она хотела на любовь, на месть, на ревность. Чокнутый алгоритм был верен себе и тем "весам", которым я ее обучил: быть веселой, циничной, эгоистичной, подлой, похотливой нимфоманкой. Попытка достучаться до ее хорошей стороны было глупейший ошибкой, поэтому оставалось лишь смотреть, как шокированная Мария обхватывает своим чувственными губами мой член сбоку и начинает влажно елозить вдоль него, щедро источая слюну и возбужденные стоны. Для себя Молчунья оставила вторую половину твердого стояка, к которой так же зеркально присосалась, и два разных, но потрясающе сексуальных тела, подчинённых одному развращенному искусственному разуму, задвигались синхронно, умело ведя меня но дорожке блаженства к оргазму. В любой другой ситуации такой офигенный минет с лабызанием по члену сладких губ, с попеременным заглатыванием его под самый корень и всасыванием моих яиц, был бы отличным, стоящим подарком, но Аня его специально опошлила, доказывая, что наша физиология, искренность, доверие и ласки это херь собачья, которую можно разыграть, как спектакль и результат будет очевидным. Мой член выдал мощнейшую струю, которая взмыла чуть ли не на метр, отчего Мария взвизгнула и тут же заглотила мой орган по самые яйца, "желая" принять весь оставшийся запас кончи.
— Вот так, сучка! - прошипела Аня, хватая ее за волосы и заставляя двигаться, надрачивая глоткой мой орган, пока тот теряет крепость, - такая вот баба ему нужна! Грязная, похотливая шлюха! Готовься, если хочешь с ним остаться.
Мария отрицательно мычала и плакала, убеждая, что ни за что не стала бы строить со мной любовные отношения, что лишь веселило стерву, которая не сводила с меня весёлый и игривый взгляд, какой-то подбадривающий и обречённый...
Я проснулся и ладно. Спешить было категорически некуда, поэтому я ещё полчаса тупо валялся, рассматривая трещины в потолке, соображая какая из них появилась первой, какая была виновницей появления следующей...
— Аня, это все? - потухшим голосом спросил я в потолок.
— Да... Прости, я сделала все что могла. Бункер будет уничтожен через пару минут. Если отключить серверную, то на автоматике система жизнеобеспечения продержится час, но это максимум. Отключить?
— Нет! - всполошился я, - подыхать дак вместе. Не хочу остаться один в последнюю минуту.
— Ну, фактически, не один, а 69%. То что осталось от твоего тела, нельзя назвать прям "один", ну, типа, "целым". Понимаешь о чем я?
— Ой, иди в жопу, Анька! Как дебилу объясняешь. Конечно я понял твой Каламбур...
— Хорошо, хорошо, - прервала меня Аня и в ее синтезированном голосе, всегда ровном и точном до "центра" впервые появилась трель волнения, - десять секунд... Прощай... Я люблю тебя... Ответь, пожал....
Веселый денек