Таней минет пришел к своему естественному завершению. Заполнивший Танькин рот ствол напрягся, готовясь к грядущему залпу, вздрогнул раз, другой, а затем открыл беглый огонь, выстреливая в нёбо и на язык девушки очереди густых, теплых капель мужских сливок.
— А-а-а!
Димон вздрагивал задом в такт выстрелам, а Таня, не выпуская изо рта игрушку, глотала доставшуюся ей сперму. Наконец, Димкин боец, расстреляв весь боезапас и теряя прежний бравый вид, выскользнул наружу. Татьяна поцеловала на прощанье старательно облизанную головку и откинулась на спину, все еще возбужденно дыша. В темноте не было видно ее лица, но Дима догадывался, что Таня сейчас ему улыбается. Склонившись, он поцеловал девушку прямо в липкие, хранящие вкус его сливок губы.
— Было классно!
— Ага. – Тихо отозвалась Таня. – Ну вот, Никита теперь с рожками.
— Думаю, что я тоже.
— Сами этого хотели. – Танька, хихикнув, села на постели. – Полезли наружу. Там наши, кажется, уже купаются.
****
Действительно, Никита с Натахой плескались в речке. Правда, порознь. Никита болтался по пояс в воде прямо возле спуска, а Наташка подмывалась, отойдя немного в сторонку. Одежды на обоих не было, естественно, никакой. Ну да, об этом ведь и договаривались. Дима с Танькой тоже голышом вышли.
Татьяна помахала ему в ответ, но подходить к Никите не стала, а, спустившись к воде, свернула в сторону купающейся Наташки. Видимо, взаимные объятия и поцелуи сейчас были несколько некстати.
— Привет. – Димка, зайдя в реку по пояс, остановился рядом с другом. – Как прошло?
— Да, нормально все. Хотя поначалу, увидев меня вместо тебя, Натка охренела. Но потом решила и тебе не мешать и сама поразвлечься. – Тут Никита быстро оглянулся на плещущихся в отдалении девчонок и, придвинувшись к Димке, легонько толкнул его локтем. – Ты лучше вот что скажи: моей в рот давал?
— Само собой. Танька в нее кончать запретила, а куда еще? Не самому же себя дообслуживать.
— Аналогично. Так что утром смотри, когда целоваться начинать.
Подружки, и в самом деле выбравшись из воды, шли вдоль берега, светя в окружающей темноте незагорелыми местами бывшего присутствия плавок и лифчиков. Наташка, увидев Диму, изобразила в его сторону приветственный жест рукой, но подходить не стала, свернув на ведущую вверх тропинку, и, дождавшись догнавшего ее Никиту, направилась в обнимку с ним к себе в палатку, а Таня, наоборот, подошла к стоящему в воде Димке.
— Искупаемся еще? Вода теплая!
— Давай.
Они проплыли рядышком почти до берега, потом вернулись к едва видимому в темноте островку и встали на отмели, сначала просто держась за руки, а потом прижавшись друг к дружке. Негромко журчала обтекающая их и спешащая по своим делам река, луна тихонько плыла по ночному небу, чуть слышно шуршал листвой ночной ветерок, а они стояли по плечи в нагретой за день солнцем воде, обнимаясь и целуясь. Ладони Димки тискали Танькину голую попу, оживший и вновь ставший упругим член живым стволом прорастал между двумя животами. Упругие холмики Таниной груди сминались о Димину грудь, дыхание обоих становилось все более частым и шумным.
— А давай здесь?
— Прямо в воде? А если Ника с Натой выйдут?
— Сделаем вид, что просто обнимаемся.
— Провокатор ты, Димка. – Таня, обхватив парня за шею, оплела его ногами, повисая на нем словно на дереве. – Фиг они поверят.
— Но и не докажут.
Димка, одной рукой подхватив Таньку под попу, другой направил головку члена точно между створочек ее жемчужной раковины. Игрушка парня,
Жизнь секретутки 5 (или В лапах говночиста)