Знойное солнце королевства Альтарии палило землю без жалости. Пыльная дорога, петлявшая среди холмов, была белой и раскаленной, а воздух звенел от звенящей тишины. Странствующий рыцарь сэр Элиан в своих доспехах, отяжелевших от жары, медленно вел коня под уздцы. Его мечта о подвигах и славе в этот миг казалась такой же призрачной, как марево над горизонтом.
И тут он увидел ее.
Она шла навстречу, босая, по жаркой пыли дороги. Простое платье из серого льна не могло скрыть ее изящного стана, а ветер играл прядями волос цвета воронова крыла. Но не это поразило Элиана. Его поразила ее удивительная, неземная красота, которая странным, невозможным образом сочеталась с земной реальностью — ее босыми ногами, покрытыми тонким слоем дорожной пыли. Они были изящными, но сильными, и каждый шаг девушки был полон безмятежного достоинства. Элиан замер, не в силах отвести взгляд.
Девушка заметила его пристальный взгляд и улыбнулась. Ее улыбка была спокойной, словно она читала его самые сокровенные мысли.
«Приветствую тебя, странствующий рыцарь. Я вижу, ты путешествуешь по миру в поисках приключений?» — ее голос был тихим, но четким, как звон хрусталя.
Элиан, смутившись, что его застали врасплох, склонил голову. «Да, прекрасная дама. Я странствую, чтобы доказать свою доблесть и стать самым лучшим рыцарем».
Тогда девушка остановилась перед ним, и ее темные глаза пронзили его насквозь. «Я верю в тебя. Но доблесть измеряется не числом поверженных драконов. Ты станешь лучшим рыцарем, если будешь защищать слабых и беззащитных, и, если твое сердце будет руководствоваться не тщеславием, а служением».
Эти слова пали в самую глубину его души. Они были ответом на вопрос, который он сам себе не решался задать. И тогда им овладел порыв, сильнее разума и воли. Благоговейно сэр Элиан опустился на колени на пыльную землю.
«Спасибо за твои слова, прекрасная дама. Они дороже любой награды. Ты не только мудра, но и прекрасна, и... я хочу служить тебе. Позволь мне выразить свое почтение. Позволь мне поцеловать твои ноги».
Девушка внимательно посмотрела на него, и в ее глазах вспыхнула искра одобрения. «Хорошо. Целуй!» — сказала она с мягкой, но непререкаемой властью в голосе.
Она сделала шаг вперед. Но вместо того, чтобы просто протянуть ногу, она велела: «Склонись ниц».
Элиан, не колеблясь, повиновался. Его шлем уперся в горячую землю. И тогда он почувствовал легкое, но уверенное прикосновение. Она поставила свою босую, пыльную ступню ему на голову.
В этот миг мир перевернулся. Это был не жест унижения, а акт величайшего посвящения. Тяжесть ее ноги была легче пуха, но означала больше, чем корона. В этом прикосновении была вся вселенная: милость и власть, вызов и благословение. И он понял. Понял всем существом, что его странствия обрели смысл. Он нашел не просто даму сердца, а свою Госпожу. Ту, кому он будет служить до последнего вздоха.
«Я, сэр Элиан, клянусь своей честью и своей жизнью быть твоим верным рыцарем, моя Госпожа!» — прошептал он, и каждый слог клятвы выжигался в его сердце.
Девушка медленно убрала ногу. «Теперь ты можешь совершить обряд преданности».
И тогда сэр Элиан, все еще стоя на коленях, с благоговейным трепетом склонился к ее стопам. Он не просто прикоснулся к ним губами — он целовал их с такой любовью и покорностью, что дыхание перехватывало. Он целовал каждую пылинку, приставшую к ее коже, как священную реликвию. Его губы, грубые от ветра и солнца, с нежностью, неведомой ему прежде, касались ее пятки, подъема, изящно изогнутых пальцев. Он чувствовал под губами тепло ее кожи, тонкую структуру пыли, смешанной с потом дороги, и ему казалось, что он причащается к самой
Ночка с сетрой...