как ногти впиваются в дерево, и закричала, но мой крик потонул в грохоте молотка и в его тяжелом дыхании. Ощущение было невыносимо интенсивным. Его член двигался внутри меня как поршень, создавая вакуум при каждом выходе, и каждый следующий толчок снова заполнял эту пустоту, растягивая, заполняя до предела. Чувство, что мое тело не в состоянии вместить его полностью, эта небольшая, щемящая боль на грани удовольствия, все это сводило с ума. Я кончала, чувствуя, как изнутри меня вырываются судорожные, неконтролируемые спазмы, и в этот самый момент он, с низким, победным стоном, излился в меня.
Мы стояли, прислонившись к шатающейся стене, тяжело дыша. В ушах звенело. Стыд, унижение, страх - все это было. Но сильнее всего было другое чувство - восторг. Дикий, животный, очищающий восторг от того, что я пережила. Я перешла все мыслимые границы, и вместо ожидаемого раскаяния я чувствовала лишь опустошенную, оголенную ясность и странное, горькое счастье. Стыд где-то испарился, растворился в адреналине и физиологическом кайфе. Осталось только одно желание повторить это безумие снова. Мы вышли из сарая вспотевшие, с разгоряченными лицами. Боря, довольный, снимал с углей готовый шашлык.
— Шашлык готов, проходите.
Ирония ситуации была настолько горькой и совершенной, что я чуть не рассмеялась. После одного из самых интенсивных, самых порочных сексуальных переживаний в моей жизни я села за стол с мужем и любовником, чтобы попробовать идеально приготовленное мясо. Боря был прекрасным кулинаром. Его подход к еде был таким же, как и к жизни медленным, продуманным, лишенным спонтанности. И результат всегда был безупречным. Я откусила кусок сочного мяса, и вкус был потрясающим. Но он был словно из другого измерения, из мира порядка и предсказуемости, в который я уже не могла вернуться.
— Маладэц, Борыс, харошый шашлык дэлал, - Хасан ел с аппетитом, его взгляд то и дело скользил по мне, напоминая о только что случившемся.
— Да я что, - смущенно улыбнулся Боря. - Это ты молодец, что помогаешь нам. Я бы такой сарай не смог сделать.
Я смотрела на них и думала, что, возможно, в этот день я была самой счастливой и самой потерянной женщиной одновременно. Отраханная и сытая. Разорванная между двумя мужчинами и двумя жизнями. Вечером, когда Хасан, сославшись на необходимость закончить полки, предложил остаться до завтра, мы с Борей легко согласились. Но что-то в поведении Бори начало меня настораживать. Он стал необычно оживлен, много шутил, подливал Хаcану чай, хотя тот отказывался. В его глазах, когда он смотрел на этого могучего кавказца, я заметила странный огонек, не ревности или подозрения, а скорее... восхищения? Мне на мгновение показалось, что ему нравится присутствие в доме этой доминирующей мужской силы. Эта мысль была настолько чудовищной и нелепой, что я тут же отогнала ее.
— Боря, может, тебе хватит уже? - осторожно спросила я, когда он налил себе еще вина. Он пил редко, и сейчас явно пьянел на глазах.
— Всё в порядке, Маш, - он махнул рукой, и его речь уже была слегка заплетающейся. - Я контро-ик-ик-лирую ситуацию.
Вскоре его снова, как и вчера, начало неудержимо клонить в сон. Я тщетно пыталась его растолкать, но он лишь что-то пробормотал и погрузился в глубокий сон. Это было странно. Слишком странно.
— Хасан, Боря обычно не такой, - сказала я, чувствуя легкую панику.
— Харошый муж у тэбя. Умный. Вот устал от работэ, - усмехнулся Хасан, и в его глазах мелькнуло что-то, что заставило меня содрогнуться. Он снова, как вчера, легко подхватил Борю на руки и понес в спальню.
Я здесь, мой Мастер