не сказав, переместила руки мои себе на живот. Спала она на правом боку, поджав колени к животу. Так мы теперь и спали. Писюн мой по утрам крепко торчал и, конечно, искал себе место среди бабушкиных мягких и теплых ягодиц. Как-то утром я заворочался, просыпаясь, прижался к ее попе низом своего живота. стоящий колом писюн уперся ей между ляжек.
— Эй! Ты что это, варнак, затеял?! Да рази туда можно хуй пихать? Рази еще не знаш, куда его вставлять надо? – гневно обрушилась она на меня.
— Ну ка скидай трусишки, да залазь сверху. Учить тебя буду, чтобы потом с девками не позорился.
Пока я стаскивал с себя трусы, она повернулась на спину и задрала свою ночнушку аж до горла, оголив и низ живота, и свои не хилого размера сиськи.
— Снял? Ложись мне на живот.
Потянула на себя меня за руку.
Теперь она лежала на спине, широко раскинув ноги, представив на обозрение покрытые седеющими уже кудряшками свои «прелести».
Подчиняясь ей, я взгромоздился на ее объемистый мягкий и прохладный живот.
Одной рукой она обняла меня за шею, а другой рукой ухватила одну свою сиську и сунула ее мне ко рту.
— Ну ка, пососи, внучок, как было мамку сосал! – скомандовала она.
Не скажу, что с таким уж удовольствием я присосался к предложенному «лакомству». Уже через минуту она вынула ее из моего рта.
— Ну, вот. Теперь эту пососи.
Присосался к другой.
— Сиськи – то сосешь, но и про это не забывай!
Она взяла мою руку и потянула вниз себе между ног.
— «Кунку» – то потискай, потереби!- надавила на мою ладонь, накрыв ею свою «кунку».
Бабушкина ладонь накрыла мою и сжала ее.
— Потискай, потискай! И палец, палец туда воткни, а то и все три.
Но уже через минуту она, протиснув ладонь между животами, ухватила стоящий колом писун:
— Ну ка! Давай его сюда! А то што ить удумал: в жопу его совать! Его вот куда надо! А то в жопу!
Гневно ворча, она направила кол писуна себе в «кунку». Чувствительная головка, еще даже только, только начавшая открываться, торчащего колом писуна ощутила волосы, покрывающие «кунку», и куда – то провалилась. Бабушкины ладони легли на мои ягодицы и начали ритмично на них надавливать.
— Так! Так! Давай так, сильней, глыбже, глыбже! – с силой ее ладони ритмично надавливали на мои ягодицы.
Там, куда провалился мой писун, было тепло, даже горячо, но как-то немного суховато. После нескольких фрикций, я вдруг почувствовал, что писюн мой ритмично сжимают, как – будто хотят что- то из него высосать. Сколько времени это продолжалось, я не мог сказать. Сам я уже стал уставать: руки, упиравшиеся в постель, дрожали, на лбу и по всему телу выступила испарина.
Вдруг бабушка стиснула меня своими бедрами, глубоко вздохнула.
— Все! Слазь, давай. Устала ажно!
Рука ее толкнула меня в бок. Усталый, я лег рядом с бабушкой.
— Понял ужо, куда надоть? А то в жопу суешь!
— Ну, спать давай.
Она крепко обняла, прижала к своему животу.
Разбудил нас в шесть утра басовитый громогласный гудок военного «шестидесятого» завода.
Моя жестокая тетя