таская пиццу и громко смеясь в гостиной, вдруг исчез. Его не было ни у подъезда, где он обычно болтался с друзьями, ни в их общем чате, где он раньше спамил мемами. Что-то произошло между ним и Надей, возможно именно это стало причиной загадочного поведения родственников.
Но ответ свалился на её голову сам, самым неожиданным образом. В школе, в перерыве между уроками, Лизу остановила девочка из параллельного класса. Она подскочила к ней в коридоре, возбуждённо дыша после быстрого бега и, прихватив Лизу за локоть, зашептала, горячо обдавая дыханием:
— А правда, что твоя сестра беременна от Никиты Аксёнова?!
Лиза обомлела от услышанных слов, и все кусочки пазла у неё встали на свои места. В её голове всё сошлось, будто кто-то включил свет в тёмной комнате. Надя беременна. Мамины слёзы, папины уклончивые шутки, Надин молчаливый взгляд — всё сходилось. Она почувствовала, как кровь прилила к щекам, отрицательно покачала головой:
— С чего бы это?! Первый раз слышу! — вымолвила она, но голос её прозвучал неубедительно.
Женя прищурилась, явно чувствуя фальшь, и, скорее убедившись в правильности сплетен, побежала дальше разносить горячую новость, оставив Лизу стоять посреди бушующего детьми коридора. В груди у неё клубилось странное чувство: смесь любопытства, тревоги и чего-то ещё, чего она не могла пока назвать, чего-то тягуче-вязкого, тяжёлыми каплями собиравшегося внизу живота. Она стояла одна, и одна мысль пульсировала у неё в голове: «Надя трахалась с парнем и забеременела!»
Лиза не могла остановить поток мыслей, которые теперь, как назойливые мухи, кружили вокруг Нади и Никиты. Весь день, сидя на уроках, она рассеянно черкала в тетради, но вместо формул или заметок её карандаш выводил бессмысленные завитки, а в голове раз за разом прокручивались одни и те же образы. Она представляла Надю — свою сестру, такую знакомую и родную, — но теперь не просто как сестру. В её воображении Надя становилась другой: обнажённой, с растрёпанными волосами, с румянцем на щеках. Без трусов и лифчика в объятиях Никиты. Его руки — Лиза видела их мельком, когда он небрежно хлопал друзей по плечам, — скользили по коже сестры, обнимая её талию, сжимая груди, хватая ляжки, раздвигая ноги…
Она пыталась угадать, как это происходило. В какой позе? На кровати? Или, может, в машине Никиты, припаркованной где-нибудь в тёмном переулке? Лиза сжимала колени, чувствуя, как её лицо снова заливает жар. Было ли это один раз, случайная ошибка, или они делали это много раз, тайком, пока она, Лиза, была в школе? Каково это, когда в тебя вставляют эту штуку?! И главное — было ли Наде… приятно? Лиза знала это слово, «кончила», из девчачьих чатов и сплетен в школьном туалете. Одноклассницы хихикали, хвастаясь, как их парни доводили их до этого «много раз», расписывая в таких подробностях, что Лиза, невольно заслушавшись, краснела. Но были и другие истории, когда с ноткой разочарования девчонки признавались, что секс оказался не таким, как в фильмах: неловким, быстрым, без обещанного восторга. "Сама я куда лучше умею!", — обычно добавляли они в таком случае.
Лиза украдкой смотрела на Надю, когда та, не подозревая о её мыслях, лениво листала телефон перед сном. Её созревшее тело, всегда такое полноценное и красивое, теперь казалось Лизе новой загадкой. Была ли Надя из тех, кто «кончил», или она, как некоторые, просто терпела, пока Никита делал своё? Эта мысль будила в Лизе странное чувство — смесь любопытства и чего-то более глубокого, почти болезненного. Она ловила себя на том, что её взгляд задерживается на изгибе Надиной шеи, на том, как
Проучил?